Рывком открываю ящик, тянусь к телефону и открываю набранное, но не отправленное сообщение, которое собираюсь ему отправить. И вижу, что пропустила пять сообщений от Фишера. Читая их, начинаю улыбаться от уха до уха, осознавая, какая я идиотка. Этот милашка мне писал, а я была на него зла.
Фишер: Привет, детка. Прости, что не смог поговорить вчера вечером.
Мы сделали пятнадцать дублей одной сцены. Это было абсурдно.
Надеюсь, у тебя был хороший день.
У тебя есть планы на завтрашний вечер?
Позвони мне, когда будет возможность.
О... ему не все равно. Я качаю головой и чувствую себя плохо из-за ненависти к Фишеру. Он весь день только и делал, что надрывал задницу. Набираю его номер, поворачиваюсь на стуле и смотрю в окно.
— Привет. Как ты? — спрашивает он.
— Хорошо. А ты?
— Устал. Я вернулся домой после двух часов ночи и мне жаль, что не позвонил.
— Ничего страшного, — лгу я, — я знала, что ты будешь занят.
— Значит, ты не волновалась?
Делаю паузу. Здесь я могла сказать «нет». Я могла бы вести себя так, будто у меня есть вся уверенность в мире. Парни любят уверенность. Или я могу сказать, что открывала-закрывала ящик стола весь день, потому что была в замешательстве. Хм... дилемма.
— Ты точно волновалась. Уверен.
Я пожимаю плечами и вспоминаю, что Фишер не может видеть меня по телефону.
— Может быть, немного. Я думала, ты расстроился из-за субботнего вечера.
— Тьфу. Конечно, нет. С какой стати я должен был расстроиться?
— Потому что... Луна и... что ж... я...
— Ты? Ты имеешь в виду себя и свое великолепное тело? У меня есть материал для рукоблудия на всю жизнь.
Я хихикаю и прикрываю рот рукой.
— Что ты сейчас делаешь? — Я чувствую необходимость уточнить. — Я имею в виду, ты готовишься к работе или отдыхаешь? Я не имела в виду полировку твоей головки.
Фишер смеется.
— Я собираюсь принять душ и вернуться на съемочную площадку, но, подожди-ка, ты свободна завтра вечером? У нас устраивается небольшая вечеринка, чтобы наши семьи могли посетить съемочную площадку и посмотреть, чем мы занимаемся. Я был бы рад, если бы ты пришла.
— Неужели? Разве ты не предпочел бы свою маму или брата?
— Они все в Огайо. У них не получится. А для меня было бы честью, если бы ты пришла. Ну как, придешь?
Как я могу ему отказать?
— Конечно. С удовольствием.
— Я пришлю тебе адрес. Начало в четыре, но ты можешь прийти позже, если тебе завтра на работу.
— Думаю, мне лучше прийти к началу.
— Отлично. Ладно, увидимся завтра. Я попытаюсь написать или позвонить позже, но пока мы снимаем, с собой нельзя брать телефон. Я могу попытаться добраться до него в перерыв, но они короткие и редкие. Надеюсь, ты понимаешь.
— Я? Конечно, понимаю! — Я машу рукой в воздухе, как будто тут нет ничего особенного. Реальность такова, что через несколько часов я, вероятно, снова начну напрасно беспокоиться.
— Не волнуйся, ладно? Я без ума от тебя.
Я прикусываю губу.
— Я тоже без ума от тебя.
— Хорошо. Представь, что я тебя целую. Мне пора. Пока.
— Пока.
Я заканчиваю разговор и кручусь в кресле. Не помню, чтобы в моей жизни было так много бабочек. Это потрясающе. Постукивая себя по животу, я говорю с ними вслух: «Не оставляйте меня сейчас. Вы делаете меня такой счастливой. Оставайтесь здесь».
— Э... все в порядке? — спрашивает Бренна. Я поворачиваюсь и вижу, что она смотрит на меня. — Ты беременна?
Вот так и рождаются слухи.
Глава 16
Первое, что я вижу, это несколько трейлеров, выстроенных вдоль стены здания, и большой тент с огромным количеством людей внутри, и мне становиться плохо. Я не знала, что надеть, поэтому позволила Луне выбрать для меня одежду. Смотрю на свою короткую юбку. Выгляжу чересчур, но Луна настояла, чтобы я позволила другим увидеть, что могу предложить. Поправляю блузку на плечах, чтобы уменьшить вырез, но бесполезно. Мои девочки выставлены напоказ. Тьфу.
Припарковав машину на стоянке, пишу Фишеру, чтобы он знал, что я здесь. Открыв дверь, выхожу наружу и пытаюсь одернуть юбку, чтобы сделать ее подлиннее. На меня внезапно накатывает искушение уйти, и я задаюсь вопросом, хватит ли времени, чтобы добежать к ближайшему магазину за новой одеждой.
— Черт побери.
Повернувшись налево, я смотрю, как Фишер с важным видом направляется ко мне. С такой походкой он напоминает Ченнинга Татума из фильма «Супер Майк». Он прикусывает губу, пока идет ко мне скользящей развязной походкой.