Глава 23
Последние два дня я игнорирую все звонки и сообщения Фишера. Написала черновики гневных писем, чтобы понять, что именно собираюсь сказать. Я разобрала каждую деталь наших отношений. Это был один сложный разбор.
Луна звонила мне сегодня три раза. Я же ни с кем не могу разговаривать. Мне как-то удалось провести прослушивание и сорваться только один раз. Написала Луне, чтобы она знала, что я в порядке, и она сообщила, что Фишер волнуется и хочет, чтобы я ему позвонила.
Держу пари, он сходит с ума. Интересно, Хлоя рассказала ему о нашем разговоре? Я ее не виню. Она явно не понимала, что он делает, иначе бы ничего не сказала.
Не могу заснуть. Должна была лететь вчера домой, но отменила свой рейс. Сказала Луне, что мне нужно передохнуть, и что скоро буду дома. Она умоляла меня позвонить ей, но я просто не могу. Как мне сообщить ей, как сильно облажалась на этот раз?
Ведь понимала, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Нет ни единого шанса, что Фишер когда-нибудь полюбит кого-то вроде меня. Я должна была догадаться. После того как Олли оставил меня, я отчаянно хотела почувствовать себя желанной. Осознание того, что он изменял мне в течение многих лет с женщиной старше него, которая была чертовски уродлива, было ударом по моему эго. Разве я не отдала Олли все, что у меня было? Но этого ему было недостаточно.
И тут появляется идеальный Патрик Фишер. Мама всегда говорила: если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, то, вероятно, это ложь. Или, может быть, это была Опра. (Примеч.: Опра Уинфри — голливудская актриса и телеведущая). Несмотря на это, я проигнорировала все свои инстинкты, потому что в глубине души хотела быть счастливой. Я должна была догадаться. Такого не бывает. Есть причина, по которой таких мужчин называют «Книжными парнями». Потому что они существуют только на бумаге. Они ненастоящие.
В дверь стучат. Ух ты, а они быстро. Я заказала в номер бутылку вина лишь пять минут назад.
Достаю из бумажника пять баксов и открываю дверь… Фишеру. Я пытаюсь захлопнуть дверь, но он протискивается внутрь.
— Какого хрена, Грир? Знаешь, как я волновался? Почему ты не отвечаешь на мои звонки?
— Убирайся! — кричу я, указывая на дверь.
— Что происходит? Почему ты так злишься на меня?
Я подхожу к нему с намерением дать пощечину, но он хватает меня за руку.
— Ради Бога, детка, поговори со мной.
Вырываю руку из его хватки.
— Ты говорил с Хлоей?
— Да, а что?
— Она сказала тебе?
— Хлоя рассказала, что вы говорили о фильме, и ты вдруг сорвалась и убежала не попрощавшись, что не ответила ни на одно ее сообщение. Она сказала что-то, что тебя расстроило?
Я фыркаю и расхаживаю по комнате, слезы текут по моим щекам.
— Что происходит? — Фишер бросается ко мне и пытается обнять. На мгновение я думаю позволить ему, но мне становится плохо. Меня тошнит от его лжи и игр, поэтому я отталкиваю его. — Ты солгал мне!
Он хмурит брови.
— Ты сказал, что не знал, кто я, когда мы встретились во Флориде, но ты точно знал, кто я, не так ли?
На лице Фишера появляется беспокойство.
— Что за?..
— Отвечай! Ты знал мое имя?
Он вздыхает.
— Да, но…
— И ты прочитал мою книгу, потому что Хлоя сказала тебе, что по ней будут снимать фильм, и ты увидел для себя роль, верно?
— Это не совсем так... Я…
— И ты думал, если покажешь мне, что можешь быть Пенном, я влюблюсь в тебя и, возможно, даже попрошу для тебя роль, верно?
— Ладно, подожди минутку. Я же сказал, что не хочу иметь с этим ничего общего. Это ты заставила меня пройти кастинг.
Шагая по комнате, я несколько раз грожу ему указательным пальцем.
— О, ты молодец. Ты еще лучший актер, чем я представляла.
— Грир, позволь мне объяснить!
— Для тебя я Мэйси!
Мне кажется, что сейчас Фишер расплачется.
— Ух, ты! Слезы по требованию? Это чистый талант, ребята. Чистый талант.
— Ты позволишь мне объяснить?
— Займись этим. Давай посмотрим, хороши ли твои навыки импровизации.
Фишер качает головой.
— Да. Я понял, кто ты, когда рассмотрел, кого сбил с ног. Я не специально, если ты об этом думаешь.
Я поворачиваюсь к нему спиной и смотрю в окно, вытирая слезу со своей щеки.
— Я не знал, что сказать. Я беспокоился, что ты ушиблась. Клянусь, после этого все было на сто процентов реальным.
— Даже та часть, где ты спросил мое имя, как будто не знал его?
— Ладно. Я знал, кто ты, но потом ты назвала свое настоящее имя, и я подумал, что ты не хочешь, чтобы я знал, что ты писатель. Об этом я умолчал.