— Ты точно поедешь, но, думаю, я не против немного опоздать.
Фишер прижимается своими губами к моим, и все приходит в порядок. Может быть, закон притяжения все-таки работает. Я написала об удивительном мужчине, и Вселенная услышала меня.
Время лечит не все раны. Но Патрик Фишер — лучший пластырь, на который я когда-либо надеялась.
Книжные парни — это весело, но реальные мужчины еще лучше.
Эпилог
Год спустя
Фишер
— Детка, ты готова?
Я смотрю на свой телефон. Мы пойдем по красной ковровой дорожке чуть больше чем через час. Луна и Фабиан хотят, чтобы мы пришли пораньше и сфотографировались.
— Дай мне минуту. Тебе повезло, ты понятия не имеешь, как трудно сделать макияж и прическу.
— О, конечно, я не понимаю. Я много гримировался, но тебе это не нужно. Если хочешь знать мое мнение, ты выглядишь сексуально с самого утра.
— Ну да, конечно. Я думаю, ты не объективен. Мне не нужны расклеенные по всему миру фотографии самого сексуального мужчины на свете и его старомодной, только что выкатившейся из постели подружки.
— Прости, но кто тут чуть не ударил репортера за то, что тот на прошлой неделе прокомментировал твою задницу?
— Ты. — Она выходит из-за угла, и мое сердце чуть не выпрыгивает из груди. — Твою мать, Грир. Ты прекрасна.
Она вертится в красном платье до пола, и выглядит еще сексуальнее.
— Льстец.
— Ты слишком добра ко мне. А как тебе мой костюм?
Она обмахивается ладонью, словно веером.
— Сегодня вечером я собираюсь стащить его с тебя зубами.
— Я потом про это напомню, но сейчас нам нужно идти.
Маркус ждет нас за дверью пентхауса, в котором мы остановились в Лос-Анджелесе. Я киваю ему, когда мы выходим, и он придерживает для нас дверь лифта.
Когда мы наняли его сопровождать нас в период съемок фильма, он был предвзят ко мне, но теперь, проведя некоторое время рядом, думаю, Маркус понял, что я сделаю все для Грир, и уважает это.
Съемки прошли гладко, и теперь все трудились над обработкой отснятого материала, чтобы выпустить на экран премьеру, приуроченную к выпуску заключительной части трилогии Грир. Первоначально предполагалось, что это будет всего один фильм, но, когда вторая книга стала еще большим бестселлером, чем первая, на киностудии решили отснять все три. Последняя книга выйдет на следующей неделе, и Грир не сможет помешать прочитать ее, когда та, наконец, будет на полках.
Грир сказала, что хочет, чтобы я удивился сюжету, и все должно быть идеально. Она должна знать, что шила в мешке не утаить. Пусть она так и верит в чудо без оглядки. Я читал ее каракули на салфетке, и мне понравилось. Она самая талантливая женщина, которую я когда-либо знал.
Когда мы добираемся до вестибюля, к нам присоединяется дополнительная охрана. Маркус ведет нас в помещение для фотосессии. Луна и Фабиан уже внутри.
— Взволнован? — спрашивает Фабиан, пожимая мне руку.
— Нервничаю.
— У тебя нет на то причин. По предварительным прогнозам — мы опережаем график.
— Что должна сделать женщина, чтобы привлечь к себе ваше внимание? — слышу я.
Поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как торжественно входит Хлоя. Она бросается к Грир и обнимает ее. Я хорошо отношусь к тому, что моя подруга сейчас больше общается с Грир, чем со мной. Для меня важно, чтобы две мои любимые девочки ладили.
— Вау! Я не из тех, кто любит блондинок или женщин, если уж на то пошло, но в ней что-то есть. Ты меня ей представишь? — просит меня Фабиан.
— Безусловно. Хлоя, это Фабиан.
— Ну, здравствуй, красавчик. Часто сюда приходишь?
— Я бы все время приходил сюда, если бы ты была здесь.
Хлоя смеется и подмигивает мне, когда Фабиан ведет ее к бару.
— Эй. — Я чувствую толчок и понимаю, кто это, даже не глядя.
— Привет тебе, «лунная девчонка».
Луна кладет голову мне на плечо, и мы смотрим, как фотографируют Грир.
— Я чувствую, что мой «ребенок» вырос.
Я улыбаюсь.
— Ты проделала с ней удивительную работу.
— Правда? Из меня получилась бы отличная мама. Мне просто нужен донор спермы.
— Я уже поблагодарил тебя за то, что ты поговорила с ней тогда?
— Всего раз двадцать, но, чтобы ты знал: я все еще наблюдаю за тобой. И всегда буду.
— Я рассчитываю на это.
Чувствую другую голову на своем плече, и это странно знакомо.
— О, Пэтти, ты такой отважный. Могу я взять у тебя автограф?
Я качаю головой и толкаю младшего брата рукой.
— Привет, засранец. Кто тебя пригласил?