Ладно, возможно, это и не соблазнительный вопрос, но теплое дыхание на моем ухе, его близость и запах кожи вызывает мурашки на моих руках. Он мог бы просто спросить, есть ли у меня крем для ног, и это прозвучало бы горячо.
Я просматриваю меню в поисках напитков.
— У нас есть убийственные «Маргариты», — объявляет владелец фургончика, указывая на прайс у открытого окна.
Фишер наклоняется вперед и поворачивает голову, чтобы увидеть мое лицо.
— Звучит неплохо?
Я киваю.
Фишер становится рядом, касаясь моего плеча.
— Еще две «Маргариты» пожалуйста.
Он лезет в бумажник, а я по привычке лезу в карман за деньгами. Когда я жила с мужем, обычно платила я.
— О нет, не надо, — говорит Фишер, положив свою руку поверх моей. — Я угощаю, помнишь?
Я снова киваю, чувствуя себя неловко.
— Еще чипсы и гуакамоле, — прошу я. Какого черта. Как часто парни угощают меня ужином?
Фишер улыбается, когда кассир выжидающе смотрит на него.
— Она может заказать все, что захочет.
Внезапно я чувствую себя уверенно. Никогда еще парень не был так добр ко мне.
— Что-нибудь еще? — спрашиваю я, поворачиваясь к Фишеру.
Его темные глаза встречаются с моими, и улыбка исчезает.
— Что угодно.
Вот черт. Повернувшись к кассиру, я говорю:
— Тогда чипсы и гуакамоле.
Может ли у нас что-то получиться? Например, если попрошу его снова забраться на меня и прижаться бедрами, он сделает это? Я затыкаю свой внутренний диалог. Почему я так себя веду? Луна. Это она во всем виновата. Подруга вбила мне в голову глупые идеи. Наемся до отвала и вернусь в свой номер. Вот и все. Этот ужин — извинение. Ничего больше.
— Спасибо, — говорю я, поворачиваясь лицом к Фишеру. — Ты не должен был этого делать.
— Я знаю. Просто хотел. К тому же, сегодня вторник тако.
Я ухмыляюсь. Теперь он говорит на моем языке.
Наши «Маргариты» уже готовы. Фишер протягивает мне одну, и мы одновременно делаем глоток.
— Ням, — говорю я, закатывая глаза.
— Владелец не шутил.
Кассир передает Фишеру всю заказанную еду в коробке, и он указывает на стол для пикника поблизости.
Я сажусь на свое место и еле сдерживаюсь, чтобы не выхватить у него еду — так вкусно пахнет. Фишер делит тако и придвигает ко мне чипсы и гуакамоле.
— Можешь взять немного. Я поделюсь, — говорю я ему.
Я протягиваю ему чипс, и Фишер засовывает его в рот целиком.
Мы начинаем есть и воцаряется тишина. Лишь волны на пляже и наши взаимные стоны одобрения от наслаждения едой являются единственным фоновым шумом. Когда я открываю второй тако, Фишер прерывает молчание:
— Что привело тебя в «Ключи»?
— Может, я здесь живу.
— В отеле? Думаю, нет.
— А что, если я бездомная, но скопила достаточно денег на одну ночь в хорошем месте?
— У большинства бездомных нет маникюра и педикюра.
Я смотрю на свою руку.
— А что, если я выиграла конкурс «Все включено»?
— Этот конкурс включал в себя ноутбук?
— Хм... Что, если мой ноутбук — единственное, что у меня осталось?
— Это и футболка с концерта Fall Оut Boy из прошлогоднего тура? — спрашивает он, затем макает чипс в гуакамоле и протягивает мне.
Фишер очень наблюдателен. Я беру чипс и засовываю его в рот целиком, как и он. Фишер смеется.
Когда я дожевываю, слегка прикрываю рот рукой и говорю:
— Может быть, я недавно была бездомной или нашла футболку в мусорном баке?
— Тебе не нравятся личные вопросы, не так ли?
Я решаю проигнорировать вопрос, потому что Фишер раскусил меня слишком быстро.
— Что привело тебя в «Ключи»? — спрашиваю я, переключая внимание.
— Работа. Я много путешествую. У меня редко бывает свободное время, но в этот раз все иначе. В этот раз весь день в моем полном распоряжении.
Следующий очевидный вопрос: «Чем ты занимаешься?», но я не хочу переходить на личности. Завтра я уезжаю и больше никогда его не увижу, так почему меня это должно волновать?
Фишер перестает есть и смотрит на меня. Думаю, он ждет от меня вопрос, но я молчу. Откусываю огромный кусок тако и смотрю, как с другой стороны вылезает начинка.
— Ты другая.
Я вздыхаю, раскрываю лепешку и запихиваю начинку обратно. Не позволю ни одному драгоценному кусочку пропасть даром.
— Ты имеешь в виду беспорядок?
— Вовсе нет. Кажется, ты точно знаешь, кто ты. Это очень привлекательно. Ты не такая, как другие девушки.
Указывая на свое тело, я отвечаю:
— Женщина, Фишер. Что видишь, то и получаешь.