- Кости целы, - удостоверилась она. - Но надо обработать раны, иначе может начаться заражение.
Марина приготовила бинты и мази. Привычное дело успокоило её. Быстро проведя знакомую процедуру, она бросила беглый взгляд на Версту. Он с явным смущением следил за её действиями. Оказать словесное сопротивление мешало незнание языка.
- Как врач я советую немного отлежаться и поесть, - женщина сказала свои предписания максимально громко, чтобы привлечь внимание сержанта.
- У себя в Германии отлежится, - буркнул молодой человек, прихлёбывая чай.
Сделав вид, что не услышала, Марина помогла Версте подойти к столу и продолжила:
- Ещё нужна другая обувь.
- Пусть начальство решает, - водителю совершенно не хотелось заниматься чужими проблемами.
- Хорошо, я передам, - сдержанно ответила Марина. - Как вас зовут?
- Сергей, - обиженно промямлил сержант, предполагая грядущую кляузу начальству.
- А работников?
- Этот - Мартин, - водитель указал на Карандыша. - Припадочный - Вальтер.
- Марина, - произнесла она, прижимая ладонь к груди.
Немцы закивали. Женщина обратила внимание, как сдержанно, смакуя каждый кусочек, ест хлеб с вареньем её пациент. Марина знала, каких усилий стоит видимая аккуратность: гость был очень голоден.
- Признательна вам за помощь, - сказала Марина, когда скромная трапеза подошла к завершению.
В знак благодарности она протянула каждому по куску сахара.
Вальтер принял подарок со словом «спасибо», в которое вложил всё то тепло, что не сумел выразить по-русски и не хотел по-немецки.
Когда мужчины ушли, Марина впала в задумчивость. Она понимала, что истощение, холод и тяжёлый труд совсем скоро убьют её случайного знакомого, но была не в силах повлиять на обстоятельства. Каждый день женщина сталкивалась с болезнями, со временем чувства притупились: даже очень большого сердца не хватило бы, чтобы сопереживать беспокойству родителей за здоровье детей и разделить их горе, если усилия оказывались тщетными. Встреча с немецким солдатом, ровесником, чья жизнь угасала, словно поставила её перед циферблатом, на котором отсчитывались мгновения, отведённые человеку в мире. Стрелки двигались необратимо, и ничто не могло отменить единый для всех конец.
Бороться с грустными мыслями Марина решила привычным способом - активной деятельностью. Она начала разбирать вещи, сложенные в тюки и коробки. Дело шло медленно. Когда женщина добралась до содержимого шкафа, она вновь вспомнила о неприятном случае на лестнице.
«Всё-таки я могу помочь человеку», - подумала Марина, и эта мысль показалась ей правильной и быстро обрела очертания плана.
«По крайней мере, несколько дней потребуется на то, чтобы наладить хозяйство на новом месте - повесить полки и карнизы, починить старые табуретки, - размышляла женщина. - Конечно, можно справиться самостоятельно. Но работник не помешал бы. Приглашу немца снова. Пусть хоть недолго, но побудет в тепле. Так у него появится шанс выжить, и я не буду себя винить, ведь я сделала всё возможное».
Оставалось только получить разрешение от начальника лагеря военнопленных, но Марина была уверена, что при содействии Татьяны и её мужа этого легко добиться. Воодушевлённая, женщина отправилась к подруге в соседний подъезд. Они встретились на пороге, Таня торопилась на примерку к своей швее.
- Как вы устроились? - на бегу спросила Татьяна. - Я опаздываю к Маше, но хочу послушать твой рассказ.
- Перевезли всё буквально пару часов назад. Работники очень пригодились. Спасибо тебе, что подсказала решение, - скороговоркой ответила Марина, ей хотелось успеть озвучить просьбу. - Мне бы с ремонтом помочь...
- Не закончили сегодня? - Татьяна перебила подругу.
- Да, где-то ещё дней на пять дел, - Марина внутренне поёжилась от своего вранья.
- Не думала, что у тебя так много работы, - удивилась Татьяна, но выяснять подробности у неё не было времени. - Скажу Мите, он решит.
- Спасибо тебе. Пусть только пошлют сегодняшнего немца. Он вроде как проверенный. Его Вальтером зовут.
- Угу. Заходи вечерком, посплетничаем, - Татьяна обняла подругу на прощание и побежала по своим делам.
Первая часть плана Марины была выполнена, оставалось предупредить домашних о странном работнике, чтобы спокойно уйти на ночное дежурство.
Тамара Петровна не особо обрадовалась перспективе появления гостя, хоть и ради благих целей.
- Не жили хорошо, и нечего начинать, - недовольно произнесла она. - Чай мы сами бы всё здесь устроить смогли и без немцев.
За семь лет в Новосибирске она так и не избавилась от частицы «чай», которая вместе с протяжным «о» выдавала в ней уроженку Поволжья. После недолгого сопротивления мать смирилась с решением дочери и пообещала присматривать за помощником.