Когда уставшая Марина (накануне ей почти не удалось поспать) вернулась с ночной смены, дома уже кипела работа. Вальтер, общаясь с Тамарой Петровной жестами, закреплял карниз на стене.
«Так мы за пару часов всё закончим, - подумала молодая женщина, окинув взглядом квартиру. - Надо растянуть процесс, чтобы занять немца хотя бы дня на четыре».
Дождавшись, когда мужчина расправится с балкой, Марина попыталась заговорить с ним:
- Всё, всё, стоп, - для большей убедительности она скрестила руки, надеясь, что таким образом точно будет понята.
Вальтер остановился в замешательстве, в глазах промелькнула тревога.
- Хорошо, - с акцентом произнёс немец одно из немногих знакомых ему русских слов, указывая на карниз.
«Неужели я что-то сделал неправильно, раз хозяйка недовольна», - растерянно думал Вальтер. Он был искренне благодарен Марине за возможность короткой передышки (решать несложные задачи по ремонту в тепле было куда приятнее уличной стройки и разгрузки вагонов) и потому хотел выполнить свои обязанности наилучшим образом.
- Setzen Sie sich[2], - выдавила Марина, с трудом извлекая из памяти школьные уроки немецкого языка.
- Danke[3], - поблагодарил Вальтер, заняв место за столом, всё ещё недоумевая.
- Morgen machen[4]. На завтра оставим, - женщина кивнула в сторону полок и карниза.
- Да, - согласился работник.
Повисло молчание, которое прервала Марина, используя свои скудные познания в немецком:
- Ich heisse Marina. Ich bin Doktor. Ich bin 30 Jahre alt[5], - скороговоркой произнесла она.
«Зачем? Что я делаю? Почему стремлюсь заполнить неудобные паузы, как со старым знакомым?» - на Марину нахлынули сомнения, которые прервал ответ Вальтера на ломаном русском:
- Меня зовут Вальтер. Я архитектор. Ich bin 29 Jahre alt[6]. Плохо говорить.
«Конечно, я не архитектор, а прораб, потому что бросил учёбу ради быстрых денег, но как это всё расскажешь этой доброй женщине-доктору?» - размышлял немец.
Словарный запас обоих таял на глазах. На помощь пришёл русско-немецкий разговорник, который Марина отыскала в недрах шкафа. Благодаря книге, переходившей из рук в руки, жизнь каждого из собеседников обросла подробностями. В прошлом Вальтера был дом и сад недалеко от Франкфурта, невеста Лора и старая мать.
За их общением с любопытством наблюдали Тамара Петровна и Васька. Последний бесцеремонно запрыгнул гостю на колени. Немец улыбнулся и приласкал животное:
- Я иметь кота в мой дом, в Германии, - Вальтер медленно произносил неподдающиеся слова.
- У тебя тоже есть кот, - поддержала его женщина, кивая в знак понимания.
Следующий день повторил предыдущий. После того как Вальтер закончил очередную часть нехитрых ремонтных работ, Марина пригласила немца разделить скромный обед из картошки, сваренной в мундире, и квашеной капусты, и они продолжили свой необычный диалог. Женщина удивлялась лёгкости, с которой шла беседа, не только потому, что удавалось преодолевать словесный барьер, но и из-за того, что Вальтер был мужчиной, а с мужчинами она предпочитала держаться на расстоянии. В комплиментах и подарках она видела тонкую игру, которая превращала её в должницу, заставляя думать, как ей придётся расплачиваться с поклонником. Те, кто оказывался ближе, рождали мысли о будущем - о совместном проживании, где именно ей нужно идти на уступки (ведь она же женщина), ломать себя и подстраиваться для обретения желанной награды - семьи как у всех. С Вальтером не существовало гипотетического завтра, не нужно было кокетничать или же, наоборот, отбиваться от назойливых ухаживаний, а значит, с ним можно просто быть обычной собой и не бояться ошибиться.
- И долго мы будем кормить бандита? - недовольно спросила у дочери прежде молча следившая за общением Тамара Петровна. - Еды самим не хватает.
- Ещё два или три дня, - ответила Марина.
Женщина понимала, что слова матери были продиктованы вовсе не жадностью (она сама могла отдать последний кусок нуждающимся), но в её глазах Вальтер был врагом, что делало его хуже бродячего пса. Марина вспомнила, с каким нежеланием она впервые впустила немцев в дом. И пожалуй, если бы не происшествие со шкафом, она не изменила бы своего отношения. Внезапно длинный немец стал её пациентом - больным, страдающим человеком, который не мог победить свою слабость.
За время, проведённое вместе, Марина украдкой рассмотрела работника. Он не отличался красотой. Худоба заострила черты лица, высокий рост породил привычку сутулиться. По-настоящему примечательными были серые обрамлённые длинными ресницами глаза и руки с тонкими пальцами и небольшим бугорком на месте соединения запястья с кистью.