Поддавшись порыву, Вальтер взял ладонь Марины в свою. Их глаза встретились. Соприкосновение рук соединило вечную цепь, звеньями которой они являлись как будто всегда. Испугавшись, Марина отстранилась от Вальтера. Немец поспешно ушёл.
Промозглый ноябрь сменился холодным декабрём. Михаил не объявлялся в жизни Марины. От Тани она узнала, что капитан в большой обиде на её отказ.
- Жаль. Неплохой был жених, - томно закуривая сигарету, сказала подруга. - Ничего, найдём тебе ещё.
Время растворяло Маринины сомнения в правильности принятого решения о разрыве с Михаилом. Ей казалось, что с плеч свалился какой-то тяжёлый груз: не нужно было мириться с неуютными планами совместной жизни, давать внутреннее согласие на то, чего меньше всего хотелось. Не все события того дня ей удалось с лёгкостью забыть. В повседневной суете она вспоминала Вальтера - его мальчишескую улыбку, серые глаза, их молчаливые диалоги и тепло его рук в момент прощания.
Сама того не замечая, она стала выстраивать свой маршрут по тем местам, где могла бы встретить немецких рабочих. Марина вглядывалась в лица пленных в надежде увидеть знакомые черты, но Вальтера не было ни на стройке у Центрального рынка, ни на улице Богдана Хмельницкого, где группы немцев работали над возведением домов.
«Как он? Что с ним?» - внутренние вопросы становились всё навязчивее. И хотя состояние немца улучшилось за пять дней, проведённых в её квартире, он по-прежнему был слаб. Наконец жизнь предоставила долгожданный шанс: в Марининой поликлинике подошла пора ремонта, идея пригласить для покраски стен немцев получила одобрение главврача. Женщина с нетерпением ждала прихода рабочих, но в бригаде её знакомого не было, несмотря на то, что она убедительно просила включить Вальтера, охарактеризовав его как надёжного и профессионального специалиста.
Весь день Марина не находила себе места. Её мучило нехорошее предчувствие, но она всё ещё надеялась, что предположения не подтвердятся. С трудом дождавшись окончания рабочего дня, она направилась прямиком в бараки, где располагался лагерь военнопленных. Караульный, совсем юный солдат, удивлённо посмотрел на неё.
- Я врач, сегодня один из ваших подопечных не вышел к нам на объект, - Марина вложила всю жёсткость в ответ на вопрос, кто она и что собирается делать на территории охраняемого объекта.
К удивлению, солдат пропустил её, даже не отметив в журнале:
- Да, тут поплохело одному перед самой отправкой к вам. Он в лазарете сейчас, - парень махнул рукой в сторону постройки, где располагалось больничное отделение.
Марина почти бегом направилась к вытянутому деревянному зданию. Среди рядов измождённых людей под серыми покрывалами она нашла Вальтера.
Он был в сознании и сразу узнал её, на его губах появилось подобие улыбки.
- Марина... - казалось, он отдал последние силы, чтобы произнести имя.
- Как ты? - женщина вложила в дежурный вопрос всю нежность, хотя ответ на него она знала.
Вальтер молча смотрел на неё. За месяц, прошедший с момента их расставания, он постарел на десяток лет, тяжёлое дыхание прерывалось кашлем. Та неделя, которую они провели вместе, лишь отсрочила неотвратимый конец.
Сделав усилие, немец перевернулся на бок, вытащил из-под плоской видавшей виды подушки аккуратно свёрнутые бумаги и протянул их Марине.
С дрожащими руками женщина приняла подарок. На одном из тонких листов был изображён вензель «М», украшенный хитрыми переплетениями виноградной лозы и сочными гроздьями ягод, на другом - дом в тени цветущего яблоневого дерева.
Марина сжала холодную сухую ладонь Вальтера в своей, понимая, что ей никогда не забыть случайного знакомого.
Из барака она вышла не оборачиваясь.
«Чёрт. Чёрт, чёрт», - произнесла женщина, как будто ругательства могли заглушить боль в сердце и шум мыслей в голове.
______
Евгения ликовала: ей наконец-то удалось уговорить отца, известного художника, сделать ремонт и перевезти старый книжный шкаф в мастерскую. Она никогда не понимала привязанности Петра Борисовича к вещам. Будь её воля, деревянный остов старого мира уже давно отправился бы на растопку на дачу. Только на восьмом десятке упорный ценитель старины сдался и подчинился уговорам родственников.
Содержимое шкафа решили упаковать в коробки. Разгрузка оказалась делом нелёгким. На каждой полке было по три ряда книг, плотно прижатых друг к другу. Между фолиантами встречались юношеские зарисовки, открытки, письма. В глубине одного из ящиков Евгения увидела небольшую коробочку из-под монпансье, она покрутила её - внутри загремело. Там лежали комплект из серёг и кольца с малахитом и свёрнутые бумаги. На одной из них был изображён вензель «М», на другой - уютный дом. Рисунки не походили на творчество отца. Отложив работу, она подошла к Петру. Он был занят разбором своего письменного стола.