Вокруг высился разноцветный сентябрьский лес. В нем смешались все оттенки желтого и зеленого. В отсутствие ветра вся эта красота стояла торжественно, как декорация в театре. Громадные валуны гранита, растянувшиеся грядами по сторонам шоссе, выглядели словно часовые при дороге.
Что мне удастся вытянуть у киллера? Понятно, что он охотно возьмет обещанные деньги, но вряд ли встретит меня с распростертыми объятиями и станет слишком откровенничать.
Да и нужна ли вообще эта встреча?
Мне вдруг вспомнились Зоя Некрасова и ее слова. Может быть, она права, и корни преступления действительно следует искать на Крите?
Я снова вырулил на дорогу и, включив фары, понесся в сторону Хельсинки. За езду с выключенными фарами здесь можно нарваться на крупный штраф — с местной дорожной полицией еще никому не удавалось договориться.
Радио в машине с каждым километром работало все хуже: сигнал угасал на глазах.
Проехав Хамину, я чуть сбавил скорость и начал внимательнее смотреть на мелькающие справа синие шильды. В письме «агент по недвижимости» подробно описал мне весь маршрут. Придерживаться его было необходимо строго, на этом киллер настаивал.
А кто мог бы поручиться, что этот человек не наблюдает за мной с самого момента пересечения границы?
Не доезжая Вехкалахти, лишь завидев вдалеке его красные черепичные крыши на фоне темно-серой глади осеннего моря, я притормозил.
Ага, вот и нужная мне шильда, извещающая о том, что на ближайшем виадуке будет поворот на Коуволу. Оттуда мне следовало позвонить по мобильнику на сообщенный заранее номер. В Коуволе же я должен был получить непосредственные указания о том, где состоится встреча.
В происходящем не было ничего удивительного: подобные меры предосторожности вынуждены соблюдать все, кто желает остаться неизвестным. Во время работы в уголовном розыске мне довелось несколько раз участвовать в передаче денег шантажистам, которые захватили в заложники людей и требовали выкуп. Они точно так же обставляли эту процедуру.
Главное здесь — сделать меня беспомощным, чтобы я ничего не знал и ехал куда скажут.
Боялся ли я? Пожалуй, нет. В конце концов, зачем преступнику меня убивать? Если он вышел на связь по моему объявлению — значит, сам хочет о чем-то поговорить.
До Коуволы я доехал за час. Подъезжая к центру мимо нового здания железнодорожного вокзала, я подумал, что уже вскоре мне предстоит узнать много нового. Само название города как бы говорило, что здесь можно чему-то научиться…
Я остановился возле супермаркета перед главным зданием университета и достал мобильник.
— Добрался? — послышался в трубке негромкий голос. — Где ты сейчас?
— Около супермаркета, — ответил я осторожно. — Все, как ты хотел. Что теперь будем делать?
— Теперь поезжай в Миккели, — сказал убийца. — Знаешь, как туда выехать? Ну, давай.
— А что в Миккели? — раздраженно поинтересовался я. — Долго будем гоняться по дорогам?
— Сколько надо, — рассудительно сообщил киллер, — столько и будем гоняться. Ты поезжай, а я тебе сам позвоню.
Голос был мне незнаком. Я лихорадочно припоминал, но ничего не приходило в голову. Мало ли с кем я работал в милиции, и мало ли бандитов проходило передо мной? Тысячи…
По площади лениво бродили студенты, а от входа в супермаркет на меня ласково и призывно черными, как уголь, глазами смотрел турок, продававший сосиски в тесте. Моя машина остановилась прямо напротив него, и он теперь ждал, что я захочу отведать его лакомство.
Нет уж, сейчас не до сосисок. Заведя мотор, я аккуратно проехал по полупустым улицам и вырулил на шоссе, ведущее на север.
Местность вокруг становилась все более пустынной. Конечно, Миккели — это еще центральная Финляндия, но по мере того, как едешь от моря на север, количество хуторов вдоль дороги уменьшается в геометрической прогрессии. Еще через сто километров жилье совсем перестанет встречаться и начнется «волчий лес», как говорят финны.
Небо нахмурилось, поднявшийся ветер гнал через асфальт дороги палую листву. По обе стороны шоссе шумел лес.
Теперь я ехал довольно медленно. Куда спешить, если все равно нужно ждать звонка?
Когда пошел мелкий осенний дождь, мне взгрустнулось. Темно, пустынно, сыро и неизвестно, куда ехать дальше. Что случится через десять минут? А через час?
В такие минуты можно и впасть в депрессию. Мне тридцать шесть лет, у меня опасная работа. Два года назад я расстался с женой, и с тех пор у меня большие проблемы с женщинами — я их боюсь и избегаю.