— А ты ответишь на мои вопросы?
— Покажи деньги сначала.
Но тут нужно было проявить твердость. В криминальном мире самое главное — не показать себя послушным, ведомым, слабым. Звериные законы насилия не оставляют места для слабаков.
— Знаешь, — начал я, стараясь говорить спокойно, но чувствуя, как от нервного напряжения нога предательски задергалась, — мы с тобой списались, договорились. Я приехал, куда ты сказал. Давай обойдемся без детских игр.
Киллер неожиданно легко согласился.
— Давай, — сказал он. — Без детских игр. Что ты хочешь у меня узнать, Стриж?
Видимо, мы с ним оба заранее подготовились к этому разговору. У меня тоже было выполнено домашнее задание.
— Это ты грохнул Димиса Лигуриса?
Молчание, потом смешок.
— Давай говорить по-другому, — сказал киллер. — Скажи культурно: это ты сделал работу? И я тебе отвечу: я сделал работу. А то «грохнул» — «не грохнул»… Мы же не бандиты, — с оттенком обиды добавил он.
«Ага, значит, у киллеров — собственная гордость», — подумал я. Надо же, как это я не учел…
— Меня интересует заказчик, — сказал я. — Что ты можешь сообщить мне о нем?
— Сволочь, — коротко выдохнул убийца, будто сплюнул. — Мразь. Думаешь, я стал бы с тобой базарить, если бы заказчик оказался нормальным человеком? Да никогда! Меня все знают, я все делаю честно и правильных пацанов не подставляю.
Заказчик связался с киллером по Интернету, как это обычно и делается.
— Искали человека, который может надежно обеспечить «недвижимость» в Питере, — пояснил сидевший сзади меня убийца. — Я ответил, что могу. В Питере мне передали деньги — первую половину, аванс.
— Кто передал? — чуть не взвился я, ощутимо подпрыгнув на скамейке.
— Не оборачивайся, — напомнил мой таинственный собеседник. — Встречу назначили на площади Восстания, в ресторане «Сфинкс». Но это только так называется — ресторан. Обычная забегаловка для пассажиров с вокзала.
— Брат, — прервал я его нетерпеливо, — мне есть с кем поговорить о ресторанах. Давай о деле.
— А мне не с кем, — заметил убийца, нисколько не меняя своего спокойного задумчивого тона — он ведь был сейчас хозяином положения. — Вот я и решил тебе рассказать об этом ресторане, Стриж. Почему бы тебе из вежливости не послушать? Ну так вот…
— С кем ты там встречался? — перебил его я. — В этом плохом ресторане? Кто пришел на встречу?
— Девку прислали, — ответил киллер. — Молодая совсем, черненькая, вертлявая.
— А о чем вы с ней говорили?
— Ни о чем не говорили. Она присела за столик на минутку, передала пакет с бабками и ушла. О чем нам с ней говорить? Получил аванс и пошел работать.
Так, несколькими рублеными предложениями убийца рассказал, как осуществил привычную для него несложную операцию.
Он получил по электронной почте фотографию Димиса Лигуриса, его питерский адрес и место работы — университет. Этого оказалось достаточно для того, чтобы киллер сумел выследить свою жертву, установить распорядок дня Димиса и спланировать безошибочное убийство.
— Это трудно было, между прочим, — добавил убийца. — Я сразу понял, что все делать надо прямо у него дома. Но он же каждый день в разное время возвращался. Я две недели следил, пока не доехал, в чем дело. Алгоритм называется…
Я слушал бормотание у себя под ухом и пропустил бы жалобы киллера на тяжелую жизнь, если бы не непривычное слово — «алгоритм». Встрепенувшись, я вник в смысл рассказа.
Оказывается, киллер был вынужден следить за Димисом целых две недели из-за того, что тот был очень набожным. Четыре раза в неделю он после университета ехал не домой, а в церковь, где оставался подолгу — от двух до четырех часов.
— Я только потом понял, что он ездит туда по понедельникам, вторникам, четвергам и субботам, — бубнил убийца, поясняя то, что было для него важно, — а в среду, пятницу и воскресенье — не ездит. Вот и надо было дело на эти дни планировать…
— В какую церковь он ездил? — спросил я на всякий случай.
— На Выборгской стороне. «Всех Скорбящих Радость» называется, — охотно отозвался мой незримый собеседник. — Старая такая, скоро развалится.
— А что Димис там делал? Молился?
— Почем я знаю? — безмятежно сказал киллер. — Разве я смотрел? Не люблю я в церкви заходить. На лавочке поджидал его, благо лето, тепло.
Я невольно пожал плечами. Собственно, эту информацию можно было пропустить мимо ушей. Если убитый — этнический грек, то естественно, что он ходил молиться в православную церковь. А что часто ездил молиться — это дело вкуса.