Для Цзяолин это значило ещё одно. Когда их связь усиливалась, её собственная природа обрела дополнительные ноты. Её дыхание стало не только теплом, но и звучанием ветра с ощутимым электромагнитным зарядом. Дыхание, в котором были и гром, и молния. Её полёт теперь сопровождался не просто шипением воздуха, а тихим гулом сетей тока, как если бы вокруг неё рисовались невидимые линии силы. Когда она расправляла крылья, по их краям бегали молнии – не разрушающие, а как надёжные мосты, которыми можно было пройти.
Но самый важный и пугающий момент – это то, что ядро стало “говорить” назад. Оно не только принимало молнию – оно умело её “посылать” по новым путям. Через землю… Через металл… Через сосуды крови, превращая их временно в проводники… Это означало невероятную мощь в бою. Так как удар, который можно посадить в землю и заставить её ответить. Свет, который режет как нож, но при этом управлялся дыханием.
Последствия были как дар, так и приговор. С одной стороны – новый уровень силы, новая тактика, способность противостоять существу, подобному Мёнгуку. С другой – постоянный риск. Сущность кости Падшего Бога не отпускала контроля. В ночи Андрей начал видеть сны, где молния не просто била, а ласкала и требовала – и подчас он просыпался с ощущением, что часть его души стала серебристой и холодной.
Когда утро пробилось через разорванные тучи, долина выглядела иначе. Листья были посечены искрами… Трава блестела точками света… А небо ещё дрожало от вчерашних раскатов… Андрей и Цзяолин стояли на гребне холма, и между ними не было больше прежней дистанции “учитель – дух”. Теперь они были партнёрами новой архитектуры силы. Человек с ядром, что мог удержать и направить молнию, и Истинный Небесный дракон, проводник и усилитель, чья сущность отныне пульсировала в унисон с громом.
Но в том унисоне слышался и предостережение, тихое, как шаг в пустоте. Не каждая победа не приносит цену. Ядро изменилось, но тогда же появилось новое задание – не дать сущности древней кости задавить его собственную волю. Держать баланс между жаждой и властью. Выковывать ритуалы и пилюли, которые будут улаживать разногласие между древним паразитом и новым хозяином. И ещё… Небо теперь знает их имена. Это знание – как свет на фаре. Полезно, если им научиться пользоваться… И весьма опасно, если забыть про то, что свет тебя выдает…
Они молча посмотрели друг на друга. Цзяолин прикоснулась лбом к его лбу – жест, в котором не было ни жалости, ни пощады, а было обещание. Вместе они выдержат то, что ещё предстоит. И небо, всё ещё мерцающее где-то высоко, казалось, на мгновение ответило – без угрозы, но с вниманием…
……….
Через пару дней Андрей сидел, облокотившись на холодный камень полуразрушенной стены, и с трудом переводил дыхание. Воздух казался густым, будто пропитанным пылью и остатками чужой силы, которая всё ещё витала в ущелье после недавней бойни. Он вытянул из пространственного кольца небольшой ларец с несколькими флаконами – прозрачное стекло, запаянные горлышки, чуть мерцающая жидкость внутри.
Первый флакон – густой эликсир цвета расплавленного золота, с тягучим запахом лекарственных трав, горных смол и каплей крови духовного зверя. Андрей открыл его, вдохнул глубоко, и едва жидкость коснулась языка, по телу побежала волна тепла, заставив дрожать мышцы. Боль в рёбрах немного притупилась, но голова всё ещё гудела от пережитого. Второй флакон – пилюля, созданная им самим из концентрированного порошка редких растений. Она мгновенно раскрошилась на языке, отдавая горечью, которая пробирала до костей, но и вместе с этим возвращала ясность в мысли.
Он закрыл глаза, стараясь отрешиться от внешнего мира, и почувствовал, как медленно, но верно энергия его ядра выравнивается после чудовищного перенапряжения. Но вместе с этим пришла и другая мысль – испытание Небес, что он прошёл, слишком яркое и громкое событие, чтобы оно прошло незамеченным. Он ясно видел, как в ближайшее время появятся те, кто попытается заговорить с ним, склонить на свою сторону, выудить тайны. Кто-то будет льстить, кто-то угрожать, кто-то – пробовать тонкие манипуляции, прикрываясь благими намерениями.
И всё же сейчас это было второстепенно. Главной проблемой оставался Мёнгук. Андрей вновь прокрутил в памяти каждую секунду того, что увидел в бою. Этот монстр был не просто опасен. Он искажал само представление о сражении. Магические удары, техники с накоплением духовной силы, заклятия и печати – всё это исчезало в его теле, будто капли дождя, падающие в глубокую бездну. Любой поток силы, направленный в него, буквально утекал, растворялся, только усиливая это чудовище.