- Например?
- Умные ведь учатся на чужих ошибках? Так? – Дождалась его кивка. – А глупые на своих. Тогда что получается, умные учатся у дураков?
Оказалось, что первым не выдержал он. Смех разлился над утесом, а я откровенно залюбовалась красивой линией подбородка и открытой улыбкой полных губ. Только осознав это, увидела, что его магия сошла на минимум, исполняя роль самой обыкновенной маски, скрывая не больше, чем моя собственная.
- И впрямь легче пройти голой, чем увидеть лица столичных аристократов после таких вопросов!
На этот раз не выдержала и я, а дальше…
- … нужно было всего-то замкнуть контур, даже не напитав его силой, ведь лучи преломления уже активируют поток…
- … и он кричит: «Сдать оружие!», а у нас в руках кроме вилок ничего нет!
- … стоишь в море по колено, смотришь на горизонт и понимаешь, что вот оно счастье…
- … старые колыбельные песни народов Ацтэа, мама даже выучила несколько, зная, как они меня манят…
Салют прогремел неожиданно для нас обоих. Вздрогнув, мы резко повернулись в сторону Арапоса, и наши взгляды устремились в небо. Земные фейерверки вряд ли когда-то смогут так заворожить, как магические. Россыпь волшебных искр не развеивалась через секунды. Искры выстраивались в различные образы или узоры, иногда затухали, но лишь на время, а дождавшись следующего залпа своих собратьев, выстраивали еще более сложную и более яркую картину. Салют, хоть и был тише, чем в моем родном мире, но ненамного, поэтому, я знала, накануне праздника всем желающим выдавались специальные магические беруши. Особенно полезным это было для пожилых людей и тех, у кого маленькие дети.
- Искры как будто в твоих волосах…
Все еще околдованная салютом, я как-то неуклюже медленно повернула голову к мужчине и чуть не вздрогнула вновь, поняв, что он непозволительно близко. Взгляд моментально упал на его губы, растянутые в улыбке. Не в неизменной усмешке, а именно в искренней улыбке, которую я наблюдала от начала нашей игры, которая сошла на «нет», едва мы осознали, что можем о многом поговорить и впрямь без светских условностей и предубеждений. Чистильщик оказался приятным и интересным собеседником, с которым оказалось возможным говорить абсолютно на любые темы. И каково же было мне понять, что именно этого мне и не хватало! Беседы с учителем всегда были интересны и познавательны, зачастую в манере загадок, разгадав которые я должна сама прийти к чему-то новому. Беседы с Филом веяли снисходительной покровительственностью с моей стороны, ведь я почти сразу стала воспринимать его как младшего родственника. Друзей среди студентов я так и не завела. Сама, конечно, виновата, но никак не могла отделаться от мысли, что студенты – это дети, разве может мне быть интересно с детьми? Ужасное и нелепое оправдание, ибо на самом деле ребенком мне побыть как раз бы не помешало. Что в прошлой жизни, что в этой. Еще были люди, помогавшие мне с Западным Уделом. Ну как помогавшие – давшие мне клятву верности. С ними, в общем, тоже по душам не поговоришь.
Поэтому Чистильщик стал моим подарком. Стал моей отдушиной. Заставил быть меня собой… за много-много лет, включая и прошлую жизнь. Мужчина, улыбка которого разлила что-то теплое у меня в груди. Мужчина, о цвете глаз которого я не переставала гадать весь этот вечер. Мужчина, который, вероятно, считает, что я что-то замышляю, играя с ним целый вечер. Мужчина – загадка….
Разве могу я себе отказать в таком мужчине?
Определенно нет. Ведь ни о чем жалеть я не намерена.
Кто из нас потянулся друг к другу первым, не знаю. Мне казалось, что я. Но то, как осторожно и одновременно напористо, он повел в поцелуе, заставило меня сомневаться. Хотя сомнения - последнее, о чем я думала. В прочем, думать я уже не могла. Мысль о том, как мне хорошо, и что такого не было ни в той, ни в этой жизни, появилась и угасла. А ощущения захватили с головой.
Вот он, аккуратно сжимает рукой волосы на моем затылке, заставляя отклониться, и прикусывает мою нижнюю губу. Спускается губами вниз по подбородку, шее и, как-то остервенело цепляется за лиф моего красного платья. Краем сознания замечаю, как он с легкостью вклинился в мое заклинание и увеличил зону мягкости под нами, но не успеваю удивиться. Лишь хватаю ртом воздух, боясь издать хоть звук, ведь он уже стянул верх платья и сжал рукой мою грудь. И его губы вновь не заставили себя долго ждать….
Резкая боль вернула к реальности. Глупая…, ну, какая же глупая! Как о таком вообще можно забыть!? Резко коснулась рукой бедра и направила целительный импульс.
- Это…? – Ошалело прохрипел Чистильщик, замирая во мне.
- Нет! – И впиваюсь в его губы, заставляя избавиться от мысли, что девушка рядом лишилась сейчас девической чести.
Он не должен останавливаться, не должен портить весь этот вечер лишь из-за мысли, что кого-то опорочил! Не позволю!
Толкаю его в плечо, заставляя подчиниться и перевернуться на спину. Медленно, не отрывая от него взгляда, сажусь сверху и слышу сдавленный стон. Да, вот так, смотри на меня. Ни смей думать ни о чем другом. Поднимаю его руку к своей груди и начинаю медленно двигаться. Когда мысли вновь покинули мою голову, не знаю. Но, надеюсь, я никогда не забуду эту ночь.