Руки варяжки крепко ухватились за весло и одним движением оттолкнули лодку от прозрачных волн. Сперва она проводила взглядом мокрую, в разводах от крови и грязи, спину Ярослава, поспешившую в лес, затем — взглянула на раненого витязя, отчаянно надеясь увидеть хотя бы какие-то признаки улучшения его состояния. Время не терпит, и потраченная зря минута может стать для того последней. Жизнь знатного пассажира всецело зависит от того, насколько расторопно она доберется домой, где витязю окажут необходимую помощь.
С каждым взмахом весла дочь Эгиля напрягалась и боролась против течения, изо всех своих сил делая всё, чтобы челнок двигался быстрее. Так же стремительно, как деревья на берегу, проносились в голове девицы и тревожные мысли.
Веки темноволосого воина дёрнулись, и в сердце с облегчением вздохнувшей Ольги забрезжила надежда; на горизонте тем временем показалась дюжина одинаковых тёмных крыш родной Лыбуты.
Издалека, откуда-то из гущи лесной чащи, эхом раздалось карканье ворона.
* * * * *
Опытный и мудрый воевода свирепым барсом промелькнул мимо кучки дружинников, которые выстроились перед ним в ряд и с позором склонили головы. Похожие на грозовые тучи седые брови Вещего Олега то поднимаются, то стремительно опускаются, лоб сильно хмурится, становясь еще морщинистее, а зрачки в воспалённых глазах блуждают по остальным воинам и сверкают таким лютым взглядом, что, кажется, ещё немного, и оттуда полетят Перуновы громы и молнии.
— И это сборище бесполезных мужей смеет называться княжеской дружиной, его опорой и защитой? — прорычал правая рука действующего правителя. — Если у кого-то из вас был хотя бы золотник разума да доблести, Игорь давно уже стоял здесь, среди нас!
— Княже… — один из воинов шагнул вперед, пытаясь защититься. — Мы тщательно обыскали каждое дерево, каждую яругу, но его нигде не было.
Лицо Олега исказилось от гнева, а прочие дружинники нервно зашевелились, гадая, что будет дальше. Острый язык предводителя княжеского войска на протяжении долгих лет пользовался столь же дурной славой, как и его меч, и все они убедились, что лучше воеводе не перечить.
Почти все — за исключением новобранцев, переведенных в лепшую дружину из гридей.
— Тщательно обыскали, Сверр? Да ты не смог бы найти свой собственный нос, даже если бы у тебя были орлиные глаза и Прикол-звезда над головой! — произнёс Вещий Олег таким тоном, что даже самые храбрые из его людей дрогнули от страха, будучи не в силах спрятаться за прочными щитами и железной кольчугой от презрительных слов предводителя. — Вы думаете, я поверю, что наш Рюрикович, могучий и гордый, просто взял и растворился в воздухе?
Князь сделал паузу, давая своим словам впитаться в головы соратников, будто те были иссохшей бесплодной землёй, а его речь — долгожданными каплями дождя.
— Десятилетиями я собирал эти земли и подчинял непокорные племена, чтобы в государстве наступила эпоха процветания и спокойствия. И знаете, что случится, если с Игорем действительно произошла беда, пока вы, межеумки, бездействуете? Вас лишат сначала власти, затем — земель, а кого-то даже не таких уж светлых голов. Присягая на верность князю, вы клялись перед ликами богов отвагой, силой и умом. И где сейчас все эти качества?!
Дружинники стыдливо повесили головы, зная, что неудача может стоить всего не только им, но и стране. Главы разномастных народов только и ждали, чтобы вернуть себе контроль над торговыми путями и освободиться от стальной хватки столицы. Твёрдая княжеская рука, общий язык и бремя полюдья выступали теми тремя столпами, что скрепляли это лоскутное одеяло из варягов и славян, мери и чуди, севера с югом да запада с востоком.
— Мы прочесали леса и поля… и действительно не нашли князя, — осмелился перебить военачальника долговязый Сверр, голос его задрожал от страха, зато вытянутая рука предъявила из-за пояса окровавленный клок ткани с плаща Игоря. — Обнаружили под утро, в густом ельнике. Больше ничего.
Когда Олег коснулся куска княжеского одеяния, сердце воеводы заныло от невыносимой скорби, а разум заметался зверем в клетке от осознания представшего перед ним ужаса. Орошенная каплями засохшей крови ткань стала огнивом, что вскипятило в очах мужчины ярость и неутолимую жажду мести тому, кто принёс эту весть, словно сам дружинник поступил так с тем, кто был ему как родной сын.
— Ху! — с невероятной для такого богатыря резвостью он бросился к молодому дружиннику и сбил его с ног, как тараном, ударом плеча, а затем занёс над потерявшим равновесие и беспомощно распластавшимся на земле Сверром тяжёлый кулак.