— Стойте! — выкрикнула нищенка с мёртвым малышом на руках. — Добрые люди, остановитесь!
В этот момент толпа замерла, глядя на скорбящую мать, а у купца отлегло от сердца. Он, дрожа и сдерживая слёзы, ощутил облегчение — увы, обманчивое.
— Не марайте ваши руки, боги запретили нам проливать кровь людскую, — блеснула своими безумными глазами голодранка и наступила на кисть коротышки, с силой давя на неё и стараясь сломать каждую фалангу, каждое сочленение в пяти маленьких пальцах. — Вот только если карлой (4) сотворён, то в люди не тянися! Если и заслуживает он какой-то смерти, если есть в мире справедливость — то рождённый букашкой букашкой и подохнет! Раздавите гниду!
— Правильно! — подхватил один из сообщников и прыгнул на ногу Хруща: лилипут взревел, а в кости раздался громкий треск.
Купец завыл от ужаса и протянул руки к окружившим его жадным до крови горожанам, моля о пощаде.
— Пощадите… прошу! Клянусь, я ни в чём не виноват! — сорвалось с его высохших губ. — Отпустите, я дам столько золота, сколько попросите! Позовите князя, проведём справедливый суд… я готов отвечать за свои прегрешения, но никакого ребёнка я не убивал!
— Слышите?! — не унимается убитая горем мать. — Он хочет купить наши души! Думает, что всё в этом мире позволено тем, чья мошна набита до отказа!
— И то правда! Заодно все они — князья, бояре, знатные купцы!
Один за другим взбудораженные горожане набросились на Хруща и стали остервенело прыгать на нём, давить, пинать, отбивать всё, до чего могли дотянуться их ноги. Совсем скоро член торгового братства, покрытый синяками и пылью, перестал сопротивляться и остался лежать на земле в жалком состоянии, с переломанными конечностями и угасающим сознанием.
Жестокость толпы была воплощением их ярости, их веры в то, что они вернули себе власть не только над неуправляемой силой смерти, но и над городом. И одной несчастной жертвой их жажду разрушения уже было не утолить.
— Народ построил Новгород, народ здесь живёт и торгует — так покуда мы будем терпеть гнёт от тех, что ставит себя выше?! — забравшись на бочку, выкрикнула нищенка. — Торговое братство, что обирает всех до нитки и обогащается за наш счёт?! Посадник, делающий вид, что не замечает творящегося произвола?! Или князь-иноземец (5), решивший, что лучше нас всех?! Довольно!
— Пришла пора вернуть то, что нам принадлежит! — забурлила толпа.
— Настало время показать, кто хозяева на новгородской земле!
Лозунги подкупленных агентов настолько вселили уверенность в горожан, что они принялись повторять их и схватились за всё, что можно было использовать в качестве оружия. Заряженные опасным коктейлем из гнева, решимости и желания вернуть себе отнятое, жители Новгорода подобно наводнению хлынули на улицы торгового града, и поток этот двинулся в одном направлении — в Посад, к домам, принадлежащим оставшимся в живых из пятёрки богатейших купцов.
Не все из бунтовщиков, однако, покинули рынок. Один из них, подливавший масло в огонь восстания наравне с убитой горем матерью, остался внутри заведения Хруща — и теперь за его действиями из-за старой двери в кладовую следили одновременно две пары очей.
Глаза мужчины забегали по сторонам, ища любые признаки нужного ему предмета. Половицы заскрипели под его сапогами, когда он сделал шаг вперёд, к покрытому толстым слоем пыли стеллажу. На полках аккуратными рядами стояли баночки со всевозможными настоями и мазями, на которых были указаны их лечебные свойства, ниже в коробочках из лыка лежали самые разные талисманы и обереги.
— Где же он…
В нетерпении он принялся шарить морщинистой рукой между банок и флаконов, небрежно отбрасывая их в сторону в поисках спрятанных сокровищ. Часть их открывалась налету, и теперь в воздухе, смешиваясь с поднятой торопливыми движениями пылью, парили сухая лаванда, порошок из ромашки и цветы душицы. За минуту ровные ряды с лекарствами превратились в хаотичное нагромождение пузырьков и их разбросанного содержимого.
Следом взгляд бунтовщика остановился на богато украшенном сундуке за прилавком, и сердце заколотилось в предвкушении. Не раздумывая, он бросился к стойке, скидывая оттуда и весы, и клетку с принадлежавшей Хрущу крысой.
Сундук оказался открыт, но, к своему разочарованию, он обнаружил внутри лишь аккуратно разложенные документы и несколько золотых монет. Разочарование нарастало в нём, выливаясь в необдуманные поступки.
Переполненный яростью и разочарованием, мужчина с размаху ударил рукой по полкам, отчего зелья посыпались на пол. Помещение наполнил тошнотворный запах из перемешавшихся микстур, отваров и бальзамов, а новгородец продолжил превращать когда-то полную порядка лавку в обитель хаоса. Кувшины были разбиты, травы разбросаны по полу, мебель опрокинута.