— Что с ними делать?! — бросает главарю вопрос один из шайки.
— Свяжите и посадите куда-нибудь подальше, пусть не мешаются. И чтобы ни единого волоска с их голов не упало — хозяин строго запретил трогать случайных людей. Лучше поторопитесь и обыщите вепрево гайно (2)!
* * * * *
В лабиринте узких улочек города легко было затеряться: где-то их запутанная паутина переплеталась, где-то же, напротив, разделяла возможные маршруты или же и вовсе отрезала путь рухнувшим от грозы деревом или оставленной кем-то бесхозной старой телегой.
Но слиться с окружением тяжело, когда тебя выдаёт яркое цветовое пятно.
И жёлтый кушак впрямь стал для Ольги и Щуки тем маяком, той Прикол-звездой (3) которая указывала верное направление.
Разрыв между стражниками и вором сокращался с каждым поворотом, пока конюх воеводы, слишком резко подавшись вперёд, не споткнулся и не потерял равновесие. Широко раскинув руки и стараясь не упасть, он громко вскрикнул, качнулся на месте, но всё же плюхнулся на землю и стиснул зубы от боли.
— Чёрт!
— Цел? — княгиня протягивает ему, кивнувшему в ответ, руку и помогает подняться. — Видишь его?
Вдвоём они вынырнули из переулка и оказались на примыкающей к Посаду площади, но негодяя словно след простыл. В глубине души Ольги заклокотало бурными водами Великой негодование: злоумышленник провалился сквозь землю и слился с десятками снующих туда-сюда прохожих, среди которых оказались и те, кого они встретить здесь никак не ждали.
— Щука!
Громкий, уверенный в себе голос окликнул конюшего, но тот сделал вид, что не услышал обращения и лишь отвернулся и опустил голову, пытаясь не выдать себя. Впрочем, и это мероприятие вышло неудачным, и очень скоро с парой преследователей разграбившего лавку Хруща вора поравнялись двое мужчин.
— Щука, ты оглох, вестимо? — недовольно глядит на юношу Бранимир, в то время как сопровождавший его великий князь косится на отвернувшегося спутника конюха.
— Не представишь мне своего товарища?
* * * * *
— Полегче! — огрызнулась Милица на бесцеремонно толкнувшего её вперёд одноглазого бунтовщика и плюхнулась прямиком в центр пылящегося на чердаке особняка мешка с ветошью. — Тебя совсем не учили обращаться с женщинами, да?!
Вена на виске мужчины вздулась и запульсировала, и он, сверкнув единственным оком на девушку, уже было занёс над той свою ладонь, однако секундой позже упавший рядом с ней Ари, такой же крепко связанный по рукам и ногам, сумел остудить его пыл.
— Это вы уйдёте, забрав своё, мне же с ней и её острым как шило языком придётся провести здесь несколько часов, если не ночь, — рассмеялся дружинник и многозначительно шевельнул густыми бровями. — И не в том смысле, в котором я бы не прочь!
Супруга Вепря оскалила челюсти и вот-вот готова была за такие слова вцепиться в ухо своему товарищу по несчастью или оторвать ему нос за подобное неуважение, однако что-то, почти незримо промелькнувшее в его взгляде, остановило её.
— Посочнее любишь? — сально ухмыльнулся одноглазый со спутниками и, выждав, продолжил сверлить взглядом Ари. — Вам, считай, повезло остаться тут, от города может камня на камне не остаться, поэтому я бы не совался на улицу.
— Что… ты имеешь в виду? — процедила сквозь зубы Милица, дёрнувшись вперёд. — И какого чёрта вы забыли в моём доме?!
— Узнаете сами, когда придёт черёд — осталось совсем немного, — заговорщически ответил главарь бунтовщиков и закрыл дверь, нацепив на неё снаружи четвертьпудовый амбарный замок. — Обыщите все комнаты в доме, мы не уйдём отсюда, пока не обнаружим ключ этого толстопузого Вепря!
Шаги и скрип ступеней оповестили пленников о том, что мятежники вернулись на нижние этажи и оставили их здесь совсем одних. На чердаке пахло плесенью и затхлой сыростью, рассеянные лучи солнечного света неохотно пробивались сквозь щели в рассохшихся деревянных ставнях.
— В каком таком смысле?! — с силой толкнула локтём под бок Ари супруга купца, на что тот согнулся в три погибели и сдавленно промычал что-то нечленораздельное. — Тебе ещё хватает наглости выражаться обо мне в таком тоне?!
— Лучше было отшутиться перед этими головорезами, чем встревать в ссору или сопротивляться. В нашем положении это не особо умно, — дружинник поднял обе руки, связанные друг с другом на запястьях крепкой верёвкой, как бы подтверждая свои слова. — Мы, по крайней мере, остались живы.