Увы, на этом мучения посягнувшего на княжеское имущество вора не закончились.
Раскатистое лошадиное ржание ненадолго заглушает безумное биение сердца Славки, стучащее в голове боевыми барабанами, и безвольное, почти обмякшее и лишённое воли туловище паренька отрывается с места.
Окаянный кочевник тащил его по земле прямо на скаку, казалось, целую вечность, прежде чем утихомирил коня и одним мягким, как у пардуса, прыжком спешился. Рассматривая со странной смесью удовлетворения и любопытства свою жертву, тот неторопливо подошел к ней, одной рукой удерживая верёвку, а другой размахивая слегка изогнутым кинжалом-бебутом.
Почуяв сиюминутное ослабление объятий петли, Ярослав делает последний вдох и закрывает глаза, готовясь к милосердному смертельному удару.
Но, к его удивлению, булгарин не стал вонзать клинок ему грудь. Вместо этого Лют опустился на колени рядом с ним, с издёвкой глядя прямо в душу чёрными глазами с дьявольскими искрами, что плясали на радужке дружинника.
"Ты слаб, — усмехнулся кочевник, — слаб. Ты был бы никудышным воином и позором для отца".
Совсем недавно потерявший родителя возлюбленный Ольги вздрогнул от оскорбления так, что его будто обдало ушатом ледяной воды. Разгневанный и обуянный лихорадкой ненависти, он сжимает кисти рук, вскакивает на ноги, выставляется перед собой кулаки и готовится к бою.
Лют заливисто захохотал; смех его подхватывает хором и дружина, напоминая сейчас своим гоготом стаю ворон, что ждала смерти жертвы и предвкушала её последний вдох, дабы потом вдоволь полакомиться мертвечиной.
Скотник ослабляет хват аркана и вовсе убирает его, обманчиво открываясь для удара. Ярослав делает выпад… но Лют еще раз закручивает лассо и с молниеносной быстротой набрасывает его на крестьянина. На сей раз верёвка обвивается вокруг талии юноши, тем самым выбивая его из равновесия и снова заставляя рухнуть на землю.
Кочевник останавливается перед ним и наотмашь ударяет ладонью по щеке так, что в ушах воришки звенит, а по бледному, почти мёртвому лику вместе со жжением расплывается бесформенными пятнами болезненная краснота.
"Всё ещё слабак", — сквозь зубы прошипел дружинник, чьи глаза сверкают от удовольствия и осознания собственных силы и превосходства.
Кашлянув от непривычного ощущения свободы в гортани и хрипло набрав полные воздуха лёгкие, Ярослав щедро плюнуёт своему обидчику прямо в лоб. Мышцы на челе булгарина напрягаются, а мутная серо-алая от крови слюна вяло стекает неровными ручейками вниз, на брови и веки.
— Довольно, — властно взмахнул рукой Вещий Олег, одним жестом давая понять Люту и остальным, что пытки закончены. — А сейчас, если ты не хочешь продолжения забав, расскажешь нам всё так, как оно было на самом деле.
— Ольга… Князь сейчас с Ольгой.
Веремудов Сказ: о Деве-Лебеди да роде Рюриковом
ВЕРЕМУДОВ СКАЗ. О ДЕВЕ-ЛЕБЕДИ ДА РОДЕ РЮРИКОВОМ.
Старый воспитатель склонился над постелью маленького князя, освещаемой лишь бледным пламенем лучины, а его морщинистые, бледно-жёлтые руки нежно коснулись волос отрока, когда тот в очередной раз заворочался и надул губы от недовольства, будучи не в силах заснуть. Веремуд лелеял наследника киевского престола не первый год и понимал, что юный правитель был встревожен и нуждался в чем-то, что могло бы утихомирить беспокойный ум.
"Тише, мой маленький княжич", — тихо прошептал он сладким, словно медовый напиток, голосом и положил ладонь на грудь непослушного дитя. — "Закрой глаза и позволь мне рассказать тебе сказку о прекрасной деве-лебеди и твоём славном предке".
Глаза маленького принца расширились от интереса, и он еще глубже закутался в тёплое одеяло, желая услышать историю от славившегося знанием легенд и преданий учителя.
"Давным-давно, в далёком-далёком Рогаланде, жил отважный князь по имени Валь, что значит "сокол". Отстав от своей дружины во время охоты, увидел он трех прекрасных лебедей, что прилетели к холодному лесному озеру, сняли с себя пуховые белоснежные одеяния да обратились в необыкновенной красоты дев. То были лебединые девы, валькирии, которые в виде птиц обыкновенно прилетали купаться в реки и озёра, сокрытые от взора простых смертных. Удачливый Валь воспылал страстью и принялся караулить лебедей, чтобы поймать одну из них и завладеть ей. Дождавшись, пока девицы начнут играть и плескаться в студёных волнах, вышел князь из засады и спрятал одно пуховое платье. Облачились две девы в белые одежды, превратились рукава их в крылья широкие, да только одна дочь неба осталась на сырой земле.