4) Тысяцкий — военный руководитель посадского войка и городского ополчения, военачальник;
5) Сотник — в русском войске с IX века до начала XVIII века воинская должность. Полное название — Сотенный голова или Голова сотенный, был начальником сотни ратников;
6) В основу взята задумка о разном окрашивании пламени ионами металлов, входящих в состав солей. Хлорид натрия (поваренная соль) даёт жёлтый цвет, медьсодержащие минералы — синий и сине-зелёный.
Глава XXVII: Синее Пламя
ГЛАВА XXVII: СИНЕЕ ПЛАМЯ
С наступлением ночи на одной из башен крепости зажглось сине-зелёное пламя, отбрасываемые им жуткие тени своими длинными руками поползли в каждую улицу, в каждый конец лежащего внизу города. Завораживающее сияние освещает опустевший Торг с разгромленными лавками и наспех закрытыми владельцами питейными заведениями, скользит по потайным тропам Посада, прорезает бархатное чёрное небо над прилегающими к Новгороду слободками.
Предупреждающий и своих, и чужих символ виден из каждой точки города, будь то принадлежащие богатеям широкие улицы с мощёными деревянными помостами дорогами или же жмущиеся друг к другу в тесноте, словно замёрзшие зверьки в норе, лачуги простого люда.
Синее пламя не щадит никого, не делая различий среди сословий, достижений или происхождения.
По Посаду, мимо охваченных пожаром особняков и снующих туда-сюда крысами мародёров, мчит крытая повозка. Пару коней подгоняет суровый возница, сильные руки которого нещадно хлещут скакунов хлыстом; взгляд усталых глаз устремляется к укреплённым стенам городской твердыни, где пляшет далёкий синий огонёк.
— Негораздки (1)… — шепчет он себе под нос. — Околотни (2)!
Женщины с детьми, согнутые крючком старики, мирные жители от мала до велика Новгорода спешат к своим домам, закрывают окна на ставни, а двери — на тяжёлые засовы. Топот копыт становится громче… и из-за поворота перед телегой показывается дюжина марширующих вооружённых стражников.
— Взять его! — главный среди посадских воинов указывает рукой на воз, и один за другим его люди бегут к подозрительной телеге.
Хорошо, что конных ратников в Новгороде, за исключением боярских сынов, не было — от пехотинцев сподручнее уходить. Повозка резко разворачивается и дёргается прочь с места, а пузатые высокие бочонки в ней потряхивает от ухабов и ямок. Быстрее, быстрее!
Оставшиеся несолоно хлебавши вояки тормозят и вскидывают руки, но очень скоро их мечи находят новую добычу в лице кучи оборванцев, груженых мешками с награбленным добром. Несколько взмахов серебряных молний мечей — и улицы города орошает багрянец.
Повозка, колёса которой скрипят и чудом не расходятся в разные стороны, приближается к заветным валам окольного града, но покой её пассажирам может только сниться. На сей раз на пути возникает троица мятежников с факелами и холодным оружием, следующая навстречу возу.
— Что бы ни случилось, — уверенно произносит возница, обращаясь не то к усталым коням, не то к кому-то иному, — Оставайтесь на месте и ничего не делайте.
Уже через минуту они были здесь.
— Ты что забыл среди ночи тут, старик? — светит прямо в лицо хмурому мужчине самый молодой из троицы. — Куда дорогу держишь?
— К детинцу, — морщинистый палец показывает на источник синего пламени. — Бочки с мёдом везу, купец я.
— Мёд, стало быть? — парнишка вместе со своими подельниками обходит телегу по кругу и стучит в ближайшую кадку, та, до краёв наполненная напитком, почти не отзывается. — Не пригодится он им там, зато мы отпразднуем нашу славную победу! Или не слышал ты, что наше вече порешило?
— Чего же? — недовольно, даже брезгливо морщит нос спешившийся извозчик: рука одного из трёх смутьянов сплошь покрыта свисающей тёмно-жёлтыми струпьями кожей. — Для чего народ собрался?
— Князя нового мы избрали, нет больше власти у этого безвольного Игоря!
— Вместо взятия городов да воинской славы наверняка сейчас берёт свою молодую жену, — вторит ему ещё один голодранец и скалится почти беззубым ртом с бурыми обрубками клыков.
Внезапно "купец" отточенным движением тянет руку к сокрытым за волнами длинного плаща ножнам и, резко обнажив булатную сталь, скользит клинком по шее последнего негодяя, перечёркивая кадык алой линией по горизонтали, и швыряет его на дорогу.
Обладатель струпьев бежит в сторону противника, однако Вещий Олег, сняв с головы капюшон, рассекает мечом факел в руках бунтовщика пополам. Раздаётся треск, и вместе со щепками в лицо негодяю летят брызги раскалённого масла и искры, а сам он, вереща от боли, хватается за обожжённую физиономию руками.