— Не уверен в численном, но по силе и подготовке наши ратники точно смогут тягаться с тремя, а то и пятью бунтующими голодранцами. На нашей стороне саксонская сталь, щиты и годы подготовки и муштры.
— Тогда готовьтесь к выдвижению в город, — Игорь сжимает сильные ладони в кулак, пытаясь справиться с растущим внутри него напряжением. — Я не собираюсь терпеть, когда они спалят дотла имущество жителей и разграбят всё их добро, трёх знатных купцов они уже лишили жизни своим самосудом, не признавая порядков государевых. Мы заглянем в каждый угол, ворвёмся в каждый дом, перевернём Новгород с ног на голову, но накажем каждого, кто осмелится выступить против законной власти!
— Действовать на упреждение? Звучит разумно, — соглашается Бранимир; Вещий же Олег сохраняет молчание и лишь по покрытому глубоким изломом морщин лбу можно понять, что затея кажется ему не самой взвешенной.
— Я лично поведу посадскую рать в бой как князь киевский и властитель новгородских земель, — уверенно добавляет, вспомнив слова Ольги о будущем, наследник Рюрика. — Пусть для тех, кто со мной заодно, я стану солнцем, ведущим вперёд, к победе… Тех же, кто против, мой меч ввергнет в вечную темноту!
Один за другим ратники закричали и принялись бить оружием в деревянные щиты; голоса их выражали почтение и восхищение. Дозорный на вершине башни, вытянув шею и старась рассмотреть получше, что видит там, внизу, громким голосом докладывает:
— Лодка у западных ворот плывёт, один витязь и две девицы!
— Бранимир, — переводит взгляд на старого вояку князь. — Встретишь их, допросишь и, ежели не вызывают подозрений, пустишь внутрь. Оставляю крепость на тебя. Остальные… Братья мои, к оружию!
* * * * *
— Я уже не думал увидеть вас так скоро, — улыбается широко Бранимир, несмотря на осыпающий холодными брызгами дождя ветер, и обнимает Ари. — Живы… это самое главное!
— Не все, — тут же перебивает своими резкими словами воеводу Милица, но он лишь тепло, по-отечески глядит на неё и с грустью качает седой головой.
— Нам доложили о судьбе Вола, Вепря и Хруща. Мне очень жаль, госпожа, примите мои соболезнования…
— Благодаря Милице и Вашему другу, воевода, спаслась я, меня из рук смерти вытащили. Если бы не они — не знаю, что сотворили бы эти смутьяны, если начинали они с таких ударов, — пролепетала разбитыми губами Лана, засучивая рукава до локтя и демонстрируя свидетельства пыток.
— Вы, пожалуй, в рубашке родились… Как и Рейнеке.
— Рейнеке тоже спасли? — воскликнула Лана. — Какое облегчение! Как он, не пострадал?
— Напуган, но ни почти ни царапины. Думаю, что встретитесь вы очень скоро — он тоже в крепости, — воевода жестом приглашает всех за крепкие деревянные ворота и напоследок глядит в темноту ночи: там, среди беспокойных волн Волхова и разгоняющих мглу в клочки ветра с моросью выступает в город посадское войско.
Внутри детинца решено было оставить небольшой отряд в пять сотен ратников во главе с Бранимиром, которому поручили не столько держать на всякий случай оборону крепости, сколько следить за безопасностью и сохранностью всех внутри неё. Лану и Рейнеке неминуемо ожидал княжеский суд, справедливый и неумолимый, и за свои деяния они расплатятся сполна; Богуслава, Ольга и Милица тоже требовали присмотра: первая из-за своих потерь и вызывающего опасения состояния, вторая — желания непременно засунуть нос в происходящее вокруг, что же до третьей, то похвастать она могла сразу двумя перечисленными причинами.
В просторном зале, где собрались сейчас все те, кто не мог держать оружие — или кому его не доверяли — с приходом четвёрки стало ещё многолюднее. Вдова Гостомысла оторвала приливший к пустой точке посреди стены взгляд, но разочарованно опустила голову и приняла прежний вид, одновременно рассеянный и равнодушный: среди гостей не было ни Ходуты, ни кого-либо с новостями о похищенном сыне.
А вот вдова Козводца, узнавшая о том, что старый лис рассказал всю истину о братстве людям князя, внутри буквально сгорает от гнева, но старается держаться как обычно отстранённо и сдержанно.
— Госпожа… — кланяется Лана Ольге и тут же скользит волооким взором по присутствующим, отыскав среди них и Рейнеке. Рыжеволосый негоциант, вжавшись в угол и закутавшись в тёплые одежды, чувствует внимание к собственной персоне и отвечает ей полным подозрений прищуром.
Из всех пяти перстов Длани в живых остались только они.