— Свенельд Атлисон, — лепечет сухими губами и расплывается в безумной улыбке Трёхпалый, глаза которого становятся шире и чернеют. — Нашёл всё-таки! Нашёл! Нашёл!
— Он… — хрипя, подаёт голос Вещий Олег и нащупывает в траве скрамасакс калеки. — Убил моего племянника. И жизнь его отныне в моих… руках.
Принадлежавший Ингу кинжал вонзается ублюдку в бок и, ударив по рукояти кулаком так, чтобы до упора, ломая рёбра и добираясь до лёгких, пронзить его плоть, покрытый каплями пота и крови воевода вытирает чело и тяжело дышит.
— Он разрушил жизни моих друзей и семьи… Обрёк меня на вечные скитания, пока не свершится кровная месть, — отвечает дяде Игоря светловолосый статный воин. — И последнее биение его сердца заберу я!
Свенельд замахивается мечом и с треском отрубает качающемуся на месте Трёхпалому голову; из зияющей костьми шеи мерзавца тотчас начинает хлестать кровь, а физиономия с высунутым из-за зубов языком остаётся лежать рядом.
— Нашёл, — смотрит в лишённые блеска жизни водянистые глаза норвежец, подняв за волосы голову злодея. — Нашёл и отомстил.
Люди Свенельда, отчаянно сражаясь, опрокидывают остатки армии бастарда и соединяются с Некрасом и его воинами. Наёмники, потеряв предводителя, бросаются кому куда вздумается, только бы спасти свои жизни, но один за другим лишаются их от рук новгородцев и соплеменников.
Так и нашли свою бесславную кончину в далёких русских землях Инг Трёхпалый и его разбойничья орда.
* * * * *
Холодно.
Следом за ознобом он чувствует нестерпимую боль в груди, острую и глубокую, и принимается сильно кашлять, отторгая из своих лёгких затхлую речную воду. Каждое движение отзывается резью в теле, но зато наконец-то выходит сделать первый вдох, затяжной и жадный.
Пальцы левой руки князя погружены в ил на мелководье, рядом — обугленные куски деревянного настила некогда могучего боевого корабля, что покачиваются на волнах. В воздухе всё ещё витает едкий дым, смешанный с горьким ароматом горелого ясеня и обожжённой плоти.
По берегу Волхова разбросана львиная доля посадского войска: кто-то из ратников покрыт чёрной копотью и волдырями, кому-то повезло ещё меньше, и нестерпимым жаром взрывной волны их раскидало на обугленные ошмётки, фрагменты рук, ног и прочих сочленений человеческого тела…
Всё как тогда, в лимане у Олешья.
Снова он чудом остался жив, в отличие от преданных друзей и соратников.
Игорь пытается встать, но слабое тело его не слушается и тяжёлым мешком падает на отмель, в очередной раз напоминая болью о всех ранах. На губах словно застывает привкус соли — то запекшаяся кровь.
Тогда, обнимая и успокаивая его, Ольга сказала, что у каждого в жизни есть своё предназначение, своя судьба, свой высший замысел, о котором ведают лишь судженицы-пряльщицы.
Так почему каждый раз он выживает? Чтобы страдать от мук совести, от вины перед погибшими воинами? Или, напротив, отомстить за их жертвы и почтить память славными победами?
Стиснув зубы и терпя жжение в лодыжке, он преодолевает боль и заставляет себя встать, готовый встретить новые испытания. Впрочем, кажется, в этот раз всё закончилось без его участия…
— Дядя… — шепчет он и, разбрызгивая воду по ступнёй, неуклюже делает шаг вперёд и повторяет обращённое к Вещему Олегу слово уже уверенее и громче. — Дядя!
Мужчина тотчас же поворачивается в его сторону, позабыв о разговоре с предводителем пришедших на выручку пришельцев, и через минуту князя уже приносят на руках к воеводе и его собеседнику.
* * * * *
— Вот как, значит… — устало произносит великий князь, глядя на высокого воина перед собой и выслушав наконец-то его рассказ. — Не одно поселение этот Трёхпалый опустошил, сотни семей оставил без кормильцев своих… Рад, что в конце концов настиг его твой меч. Как зовут тебя, воин?
— Свенельд, сын ярла Атли, что из Хордаланна, — склоняет перед Игорем голову светловолосый норвежец и едва заметно улыбается. — Норвежец, как и дед Ваш по материнской линии, славный Кетиль Лосось из Холугаланда (7)!
— Это и по наречию твоему было ясно, впрочем… — морщит лоб сын Рюрика, отчего лицо его приобретает задумчивое выражение. — За избавление от этой язвы ты, Свенельд, можешь просить меня обо всём, чего пожелаешь! Насколько князь киевский могущественен, настолько он и щедр.
Йохан, стоящий позади Свенельда, издаёт короткий смешок (могуч князь, не выигравший ни одной войны!), но тут же получает локтём под бок от Ульва: мол, помолчи лучше, а не то и головы нам всем не сносить! Свенельд же делает глубокий вдох и, словно дразня Игоря, заявляет: