"Князь мой, властелин земли русской, господин киевский, хозяин новгородский!
Сын мой, плоть моя, кровь моя, душа моя!
Нет покоя сердцу материнскому в преклонности лет, нет и радости седой голове. Без взора твоего не греет солнце хладной земли, без весточки твоей не мило мне лето красное!
Ты единственная моя правда на земле и на небесах, от северных морей до далёких южных берегов. Подлая судьба-злодейка мучает меня несчастную, пронзает сердце как кинжал боль разлуки, а ты молчишь… молчишь и не отвечаешь мне ни добрым словом, ни суровыми речами, словно и позабыл совсем о той, что подарила тебе жизнь.
Вместо сладкого мёда в чаше моей горечь тревоги, вместо аромата дивных цветов дышу я только грёзами о нашей встрече, мимолётном взгляде, нежном прикосновении…
Двенадцать лет я долгих в ссылке; и сослал ты меня не во дворец ладожский, а в холодную тьму забвения, словно и не было у тебя матери, словно не качала я тебя на руках, не вскармливала грудью, не вытирала слёз…
Когда у стен крепостных появилась стая кораблей, с огнём и мечом пришёл окаянный враг — тогда обратилась к богам я, попросила избавить меня от мук и отправить в объятия к отцу твоему, но и они от меня отвернулись, а злодей ушёл дальше, к новому граду…
О княже!
Разбей врагов своих, рассеки мечом своим их буйные головы, повергни их в прах, как завещал твой великий отец!
О княже!
Не откажи старухе, молящей тебя о любви твоей, ползающей у ног твоих как грешница, но не княгиня и женщина рода высокого!
О княже!
Не гони прочь справедливого сокола из груди своей, не сломи тонких ветвей, на которых зиждется гнездо нашей семьи!
О княже!
Не губи души моей, не пронзай острым кинжалом тела моего, не оставляй ждать смерти в пустых стенах и одиночестве! Коли немила тебе я, коли нет у тебя матери — вырви своими руками горящее сердце, разорви его на куски, но не заставляй страдать до самой кончины!
О княже!
Нет в мире этом большей боли, чем боли разлуки с любимым сыном. Двух сыновей потеряла я во младенчестве их, не дай лишиться и третьего!
Молю тебя, заклинаю тебя, избавь нас от этой боли разлуки!"
— Сколько… — с горящими от гнева глазами обращается к Вещему Олегу его племянник, скомкав в руке письмо от матери. — Сколько лет ты скрывал от меня, что она пишет?! Что не забыла обо мне?!
— С тех пор, как отправилась в ссылку… — виновато опускает на землю взгляд воевода. — Так было лучше для тебя, княже, иначе продолжила бы она травить тебя своими тлетворными речами да оплетать ниточками как ядовитым плющом! Или напомнить тебе, почему ты отправил её в Ладо…
— Молчать! — останавливает его резким жестом бледный Игорь, на котором лица нет. — Потом поговорим. Ты, раз уж победил Вещего Олега в честном поединке… Чего желаешь?
— Величайшая награда для меня и моих славных воинов, — гордо поднимает голову, вспоминая наказ старой княгини, Свенельд и издевательски улыбается прямо в лицо её брату. — Влиться в дружину великого Ингвара, стать её законной частью и принести его мечу множество новых побед, а казне — богатств! Или нет нужды ему в свежей крови после этой яростной сечи, когда воеводы твои уже не те, что прежде?
Вещий Олег с ненавистью смотрит на норовистого выскочку и едва не скрипит зубами — а значит, тот попал точно в цель.
— В конце концов, проиграл твой великий дядя и трёхпалому калеке, и мне, что даже младше его племянника. Разве не в молодости удаль, не в сильном теле дух победный? Все мы, как не прискорбно, с годами делаемся слабее. И пора это признать.
* * * * *
Забава, изнурённая и совершенно опустошённая, спит, калачиком свернувшись в кровати — ритуал отнял у неё много сил, которые нужно было хоть немного восстановить, подлатать. А вот Злоба, с беспокойным взглядом выпученных глаз и взъерошенными волосами, бодрствует.
Морщинистыми руками женщина поднимает блюдечко, до краёв заполненное водой, и глядит на блики от свечей, что играют на поверхности чаши. В них видит она и вспышки стального оружия, и сполохи взрывов, и охваченного пламенем сокола, который напоминает сейчас волшебную жар-птицу.
В помутневших очах старухи отражается сонм из оскалившихся драконьих голов на кораблях, пристани на Торгу… и огромной руки, рассыпавшейся в пепел. Направо и налево летят вражеские головы, и из всего переплетения конечностей, копий, щитов и мечей прыгает в реку, взмахнув сине-зелёным хвостом и оставляя лишь круги на воде, небольшая длинная рыбина.