Последний, указательный палец присоединяется к остальным, и Лана один за другим загибает их так, чтобы поочерёдно кончики их вошли в отверстия на замке. Один. Два. Три. Четыре. Пять…
Щёлк!
Глухо простонав, крышка наконец-то поддаётся, и сундук со скрипом открывается, являя добившейся своего женщине… несколько свёртков бархата и парчи, отрез шёлка, дюжину шкурок куницы да сотню-другую серебряных монет.
Никакими несметными богатствами там и не пахло: все средства братства покойный супруг Ланы потратил на свои грязные противоестественные забавы.
* * * * *
Пусть дочь Эгиля и была пленницей, но по-прежнему оставалась княгиней, поэтому заговорщики в чёрном не только не тронули её, но и позволили увидеть сынишку посадника, что всё никак не мог успокоиться и которого хоть одно знакомое лицо могло бы утихомирить.
А уже через несколько часов постоялый двор захлестнули лязг мечей, треск дерева, громкие шаги и вопли раненых, однако Ольга, спрятавшаяся вместе с маленьким сыном Богуславы в кладовой, казалось, не обращала внимания на них. Единственным, что сейчас она слышала, было испуганное биение крохотного сердечка и всхлипы младшего Гостомысла.
— Тише… — мягко касается она плеча малыша и, посмотрев на мальчугана одновременно взволнованным и полным нежности взглядом, шепчет. — Тише… Иначе найдут нас плохие люди и не увидим мы больше твою матушку.
Наследник градоначальника вмиг замолкает — похоже, эти слова его по-настоящему испугали — и лишь сильнее прижимается к тёплой груди девушки, которая кажется единственным островком безопасности в этом жутком месте.
С сорванными с петель дверьми за порогом виталища (5) появляется Бранимир, направо и налево рубит врагов; вверх, по лестнице, спешат Сверр и Свенельд, а Вещий Олег вместе со Щукой и ещё несколькими ратниками выводит из его убежища осунувшегося и побледневшего Всеволода.
— Ты, значит, всё устроил, — воевода толкает в спину с заведёнными за неё связанными руками ростовского князя. — Столько лет прошло, а всё не унялся, не смирился, не угомонил своего беспричинного гнева… Окаянный пёс.
— За годы померк для меня блеск золота, перестали привлекать драгоценности и яства, тронный зал превратился в тюрьму… Да только старая рана болит по-прежнему, сколько лет бы ни минуло, — качает он головой и на мгновение встречается взглядом с рыжеволосым юношей. — Сердце моё вырвали вы, когда забрали единственного сына — так отчего удивляетесь моей бессердечности? Давай, пронзи грудь мою клинком — всё равно пусто там, зияет только холодная мрачная дыра!
— О смерти ты будешь молить как об избавлении — и не заслужишь её, покуда не расскажешь всё, не выдашь своих сторонников и предавших государство перебежчиков… Покуда не останется живого места на теле твоём, — шепчет ему на ухо Вещий Олег. — Нам предстоят долгие беседы и столько времени наедине, что ты и представить не сможешь!
Щука невольно вздрагивает, но сразу же берёт себя в руки и продолжает шагать вместе с остальными: волнение выдают только потные, взмокшие ладони. Одного за другим предателей связывают и бросают на пол в центре зала, туда же, куда небрежно швыряют и тела тех, кому повезло куда меньше. В лицах отступников воевода узнаёт знатных бояр, уважаемых купцов, даже пару сотников; лишь одного уроженца Лыбуты среди них, исчез он, растворился дымкой во всём этом переполохе, словно и не было его здесь никогда.
Дверь в кладовую тем временем резко открывается, и Ольга, одной рукой прижимая к себе заплаканного мальчугана, второй хватается за какую-то склянку и угрожающе выставляет её перед собой — только рискни подойти!
Напрасно.
Напротив стоит Игорь, в глазах которого разливаются тёплые, золотисто-медового цвета искорки. С раненым плечом, прихрамывающий, в синяках и ссадинах — но живой и такой близкий. Значит, победили они на поле боя всех восставших… Значит, смогли подавить беспорядки и каким-то образом отыскать их в охваченном хаосом городе…
— Всё закончено, — устало улыбается князь и протягивает супруге свою длань с опухшими, разбитыми от поединка с Кулотой пальцами. — Мы возвращаемся домой.
* * * * *
1) Имеется в виду Ростов Великий.
" И принял всю власть один Рюрик, и стал раздавать мужам своим города — тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро. Варяги в этих городах — находники, а коренное население в Новгороде — словене, в Полоцке — кривичи, в Ростове — меря, в Белоозере — весь, в Муроме — мурома, и над теми всеми властвовал Рюрик." — Лаврентьевский список;