Молниеносное движение тёмно-серого, похожего на копьё клюва — и угощение оказывается проглочено целиком. Впрочем, на этом Мунин не останавливается: прожорливая птица продолжает трапезничать оставшимися кусками мяса из рук помощника воеводы.
— Ишь чего, Олег позволяет ему кормить Мунина, — шепчет внезапно на ухо Сверру Ари, отчего высокий дружинник вздрагивает. — Разве не говорил он нам строго-настрого не трогать своего ручного ворона?
— Нам, Ари. Нам. Что до мальчишки… Как его, Щука звать? — Сверр отвечает вполголоса, косясь на рыжего, — С четырнадцати лет он воспитывался при Олеге, до этого жил год в столице у боярина одного, рода хазарского. Отец юнца, поговаривают, был сокольничим у ростовского князя, так что с детства обучали его искусству соколиной охоты. С птицами и лошадьми он горазд поладить, вот и заслужил доверие воеводы. В конце концов, ворон старшего князя умнее как минимум трети всей дружины, если не половины её.
— Даже спрашивать не буду, откуда ты это знаешь…
— Отрада, Даромилова служанка, — сладко улыбается скандинав, вспоминая о девице из киевского дворца. — Она была при княжне с её отрочества, поэтому знает все сплетни, уж насчёт новгородской резиденции и столицы — точно.
— Наш пострел везде поспел… — Ари раздосадованно вздыхает, завидуя осведомлённости и популярности товарища, и тут же ловит на себе угрюмый и тяжёлый, исподлобья, взгляд Щуки, который нарочито медленно вытирает покрытое кровью и жиром остриё ножа своим рукавом.
Буквально кожей чувствуя на себе ответный дотошный взгляд пары дружинников напротив, на долю секунды Щука видит себя в их глазах незначительным и жалким слугой. Смазанное лезвие скользит и оставляет на его большом пальце алую широкую царапину, на дощатый стол под действием силы тяжести падает крупная круглая капля крови, оставляя на нём неровный алый след.
Ворон же, воспользовавшись заминкой, хватает лежащий рядом второй кусок мяса и вместе с ним, тяжело хлопая крыльями, ретируется в тёмный угол.
— Что ты натворил, мальчишка? — прошипел Ари, глядя на то, как быстро орудует на полу своим клювом пернатый разбойник. — Замешкался и теперь проворонил порцию оленины?! Теперь остался ты без мяса, птица едва ли сможет взлететь с таким грузом в животе, да и ещё запомнит тебя как невнимального глупца.
Конюх и прислужник Вещего Олега вздрогнул от оскорбления, но сохранил на своём челе спокойствие. Он понимал, что должен быть осторожен в присутствии этих мужчин, которые были и старше, и выше его по положению.
— Позволю себе не согласиться, господин, — ответил Щука, голос его был звонким и ровным. — Что вороны, что соколы хорошо помнят руку, что их кормит. А дополнительная порция — отличный способ заслужить доверие птицы. Возможность найти общий язык с летунами требует терпения, мастерства и преданности, но стоит всех потраченных усилий и может стать ценным подспорьем на поле боя.
В ответ бритоголовый обладатель окладистой светлой бороды насмешливо фыркнул.
— Ценное приобретение? Какая польза от птицы на поле боя, если это не княжеский ворон-разведчик? Мы разбиваем наших неприятелей мечами и копями, а не перьями да когтями.
Щука язвительно улыбнулся.
— Ах, и тут Вы ошибаетесь, господин. Хорошо обученный сокол может быть использован для отвлечения противника или даже для атаки сверху. Он способен вселить страх в сердца коней под нашими врагами, ударяя по глазам или мельтеша перед мордой, и подарить преимущество в битве.
Ари лишь покачал головой.
— Ты всего лишь мальчишка-прислужник, не имеющий настоящего опыта войны, а не дружинник. Ты не смыслишь ничего в том, о чём говоришь.
Рыжеволосый юнец стоял на своем, его зелёные глаза сверкали непокорностью.
— Возможно, это и так. Но я хорошо знаком с соколиной охотой. И я знаю, что для победы в битве нужна не только грубая сила. Куда сподручнее будут хитрость, стратегия и способность приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам. А всеми этими навыками сокольничий обладает в избытке.
Двое дружинников обменялись взглядами, явно ошеломленные смелостью парнишки. На мгновение они, казалось, потеряли дар речи и не знали, что сказать.
Затем наконец-то оставивший в покое своё кольцо Сверр заговорил:
— Очень хорошо, мальчик. Возможно, ты прав насчет соколиной охоты. Но не думай, что одно только это сделает тебя настоящим воином. Для этого нужно нечто большее, чем просто дрессировка птиц.