Воевода становится мрачнее тучи и делает шаг навстречу. Варяжка тут же резко бросает на пол перед Олеговыми ногами шейную гривну и отвлекает его громким звоном, кидаясь к двери проворной куницей, но опытный воин молниеносно хватает её за запястье и тянет назад.
— Значит, зубы мне заговаривала, — не сводит он сузившихся глаз с девицы, что пылает от решимости и отчаянно пытается вырваться из крепких рук предводителя дружины. — Твоё упорство достойно восхищения, но в конечном итоге бесполезно. Князю нужен отдых. Никаких встреч на сегодня.
Зарычав и оскалившись, Ольга наклоняется, чтобы как следует укусить мужчину, но тут дубовые двери распахиваются, и в сени, прихрамывая, входит заспанный Игорь в одной только длинной льняной рубахе по колено.
— Что всё это значит, дядя?! — раздражённый взгляд великого князя падает на сильные толстые пальцы, по-прежнему сжимающие хрупкое девичье запястье.
Отшатнувшись назад, изумлённый Олег отпускает руку Ольги, и девушка, испуганно переводя взгляд с воеводы на великого князя, перемещается за спину последнего, понимая, что там точно будет под защитой.
— Княже, я только…
— Я слышал ваш разговор и знаю, что ты натворил, — прервал своего родственника и воспитателя темноволосый Рюрикович. — Ты помешал этой девице увидеться со мной. Её самонадеянность кощунственна…
Ольга с трепетом посмотрела на князя:
— Я объяс…
— Но оправдана в таких обстоятельствах… — Игорь размашисто поднял длань, чтобы заставить варяжку замолчать, вслед за этим правитель сделал несколько шагов к своему дяде и остановился на расстоянии вытянутой руки от него. — И всё же как ты осмелился отказать ей в праве увидеть меня, даже не спросив моего дозволения? Перед тобой великий князь киевский, а не мальчишка!
Всегда уверенный в себе и суровый, Олег на сей раз прикусил язык и только опустил глаза себе под ноги, пристыженный, будто дворовый пёс.
— Пойдём со мной, — повернувшись к варяжке, Игорь протягивает ей руку и увлекает за собой из сеней внутрь.
Едва за её спиной закрываются тяжёлые дубовые двери, Ольга облегчённо вздыхает, чувствуя, будто одержала только что великую победу над не знавшим доселе поражений великим полководцем. Или ликовать пока рано?
Дочь Эгиля, стиснув зубы и пересилив себя, мгновенно падает ниц перед мужчиной за столом и склоняет голову с распущенными волосами цвета спелой пшеницы. Взволнованно дыша и слыша одно только биение собственного сердца, сжавшегося от отчаяния, она не смеет поднять на правителя глаз и лишь произносит:
— Княже… Прошу Вас, княже, если я и впрямь заслужила воздаяние за свой поступок, то пощадите Ярослава. Он вёл себя неподобающе и глупо, но в глубине души он хороший человек. Не могу представить, что могло толкнуть его на такой погибельный поступок…
— Глупость — не оправдание, — откинулся на мешок с соломой князь Игорь, выражение его лица было холодным и бесчувственным. — А то, что он совершил, ты сама назвала погибельным, следовательно, знаешь, о каком наказании идёт речь.
Ольга продолжила умолять, её голос с каждым мгновением становился все более отчаянным и сиплым.
— Княже, я умоляю и заклинаю, — сказала она, стараясь не всхлипнуть от нахлынувших слёз. — Он да семья — всё, что у меня есть в этом мире. Я не смогу смириться с его потерей, господин!
— Твой сосед украл то, что мне принадлежит, — сквозь зубы ответил, сжав руки в кулаки, правитель, в его голосе прозвучали презрение и… зависть? — Он совершил преступление не только против меня, но и всего княжеского рода, против самого государства. И за это мальчишка должен заплатить скорбную цену.
Не сдержавшись, девушка поднимает на князя заплаканное лицо, в глазах её серо-голубыми волнами плещется горе, а ноздри вздуваются так, что ещё немного — и оттуда вырвутся ветра да бури.
Игорь наклоняется вперёд и потягивает из чаши мёд, с любопытством наблюдая за своей подданной и пытаясь предсказать её грядущие действия:
— И почему ты думаешь, что я должен его пощадить?
— Господин, — тихо молвила она дребезжащим голосом. — Я знаю, что Вы — справедливый и честный князь. И я верю, что если бы Вы проявили милосердие в этом случае, это только укрепило бы Вас в глазах всей дружины. Мне говорили, что отец Ваш, Рюрик, был жестоким к своим врагам, но сострадательным и добрым правителем для подданых.