И вот, с тяжёлым сердцем и полными храбрости руками отправился он в свой военный поход, молясь о том, чтобы судьба была благосклонна и однажды вновь соединила их.
Даже спустя час после того, как дракар исчез за горизонтом, Сив продолжала всматриваться в то место, где соединяются в поцелуе небеса и холодные волны. Руки её гладили живот с растущим в тёплом чреве богатырём, губы шептали тихую молитву о благополучном возвращении.
И он вернулся на родину своей любимой, живой и здоровый, без единого шрама или увечья, вот только не через год и даже не через два — минуло почти четыре долгих года, проведённых в столкновениях с непокорными славянскими племенами, что не захотели вставать под защиту Ладоги по собственной воле, но оказались присоединены огнём и мечом.
Встретила на суровых готских берегах его лишь скромная могила возлюбленной, что, как сказали соседи, в страшных муках погибла во время родов вместе с малышом, до последнего зовя, крича и проклиная оставившего их варяга.
Над погребальным холмиком земли возвышается покосившаяся деревянная перекладина с истлевшей, уже не удерживающей её в горизонтальном положении верёвкой: словно издеваясь над Бранимиром, христианский крест, который так чтила Сив, превратился в тот самый лагуз, в ту самую руну.
Но, увы, печаль старого воина не смыть отныне никакими потоками.
* * * * *
Сын Дрёмы и Сна, проказник Угомон разгоняет внезапно открывшейся от ветра дверью в хлев пугливых кур с гусями и, босоногий, забегает внутрь. Лукавые глазёнки невидимого бога находят посреди сена и свою "жертву" — рыжеволосого юношу, который, несмотря на поздний час, всё никак не торопится спать.
Поглаживая мягкие перья белой голубки в своей левой руке, Щука плавно скользит кончиками пальцев по её пушистому оперению. От крохотной головы его прикосновения медленно перемещаются по шее птицы, что кажется такой хрупкой и беззащитной.
"Угомонись", — доносится до него шёпот, но вокруг — ни единой души.
Огненно-рыжая голова опускается, а сам конюх, нашедший приют в гостомысловом дворе, протяжно зевает. Птица, словно чувствуя нечеловеческое присутствие, встрепенулась и улетела прочь, под потолок сарая.
"Угомонись", — повторяет ему на ухо озорной подросток.
Устроившись на мягкой соломе, Щука прищурился, огляделся по сторонам и, пожав плечами, свернулся калачиком на полу.
"Угомонись", — твердит в последний раз сын Дрёмы, и сон тёплым тяжёлым одеялом с головой накрывает юного помощника Вещего Олега.
Десять лет назад, ростовские земли
Мальчишка лет пяти-шести, с растрёпанной косматой рыжей головой и покрытыми от работы в поле ссадинами пальцами, с тревогой выглядывает из окна скромной избы, замечая десяток приближающихся к деревне коней. Теперь в воздухе пахнет не только свежеистопленными дровами и пресными лепёшками из лебеды и ячменя: их аромат смешивается с удушающим чувством страха, что заполняет собой всё пространство комнаты.
Отец его, высокий и статный обладатель густых каштановых волос, но рыжей бороды, прижимает к себе дрожащую от предчувствия беды жену — побледневшую красавицу с ярко-медной шевелюрой, точно такой же, как и у сына.
Безмятежную тишину ночи нарушают ржание лошадей и топот копыт в подковах. Земля задрожала под их тяжестью, и минутой позже деревянную дверь их жилища срывает с петель целая толпа закованных в кольчуги воинов и врывается внутрь.
Взгляд зелёных глаз скользит по столу и находит рядом с заботливо почищенными матерью от кожуры яблоками его. Сердце конопатого мальчугана колотится в груди так, что вот-вот выскочит, и он крепко стискивает ржавый кухонный нож, зажатый теперь в дрожащей руке.
Витязи, одетые в боевое облачение так, словно пришли сражаться с целой армией, а не семьёй захудалых простолюдинов, с холодной и расчётливой угрозой оглядывают комнату. Пара воинов принимается бесцеремонно швырять вещи, разрезать служащие ложем мешки с сеном, переворачивать сундуки, пытаясь найти им одним ве́домую цель.
Предводитель отряда, грузный лысый мужчина средних лет, в голосе которого звучат по-самодовольному властные ноты, с садистским удовольствием. выкрикивает:
— Гадкая мразь! Нам стало известно о твоём предательстве, и вот, после стольких лет, мы тебя наконец-то нашли. Ты обвиняешься в восстании против князя Олега!
— Не князь он в этих землях, — сверкает на него яхонтовыми глазами хозяин дома. — И вовсе он тоже не князь, а лишь узурпатор при малолетнем щенке Рюрика.