А другие прославленные храмы Константинополя! Наверняка Ольгу водили в знаменитую Фаросскую церковь Пресвятой Богородицы, входившую в комплекс Большого императорского дворца и находившуюся в самом его центре, по соседству с главным тронным залом, Хрисотриклином, и внутренними покоями императора, в которые княгиня была допущена. Именно здесь, в «малой» Фаросской церкви, были сосредоточены величайшие святыни христианства — Животворящий Крест, перенесенный в Константинополь равноапостольной царицей Еленой, матерью императора Константина Великого, еще в IV веке, и орудия Страстей Господних — терновый венец, губка, гвозди от креста и кровь, истекшая из ребра Спасителя, багряница, копье, трость; пояс и сорочка, шейный плат, лентий — полотенце, которым Христос был препоясан; доски от Гроба Господня и печати, которыми он был запечатан. Как мы помним, многие из Страстей Господних, в «показание истинной веры», были предъявлены русским послам-язычникам в 912 году, и едва ли можно допустить, что Ольга не была удостоена такой же чести. Здесь, в Фаросской церкви, среди других святынь хранился и так называемый Мандилион, или Убрус, — Нерукотворный образ Спасителя, отпечатавшийся на плате, который еще при своей земной жизни Христос сам послал в дар царю Эдессы Авгарю. Этот Убрус, почитавшийся и христианами и мусульманами, был перенесен в Константинополь из осажденной византийцами Эдессы (в Месопотамии) всего за несколько лет до визита Ольги, в 944 году, как трофей, вымененный у арабов на снятие осады с города и возвращение двухсот пленников. Память перенесения Нерукотворного образа праздновалась в Константинополе 16 августа, когда княгиня уже пребывала в византийской столице. Днем ранее, 15 августа, торжественно отмечался великий праздник Успения Пресвятой Богородицы, а 8 сентября, накануне первого приема Ольги у императора, — Рождества Богородицы. А ведь Божья Матерь почиталась как главная заступница Царьграда, а ее священные одежды — риза и пояс — защищали город надежнее любого войска и не раз спасали его от вражеских нашествий, в том числе и от нашествия руссов в 860 году, о чем также не могла не знать Ольга.
А бесчисленные мощи святых, переполнявшие другие храмы Царствующего града! А скрижали Моисеева закона, на которых были записаны десять заповедей, данных Моисею Богом; или киот с манной небесной и жезл, которым пророк Моисей раздвинул воды Красного моря; или масличная ветвь, принесенная в Ноев ковчег выпущенным на волю голубем, и виноградная лоза, посаженная самим Ноем; или мраморная трапеза — стол, на котором праведный Авраам угощал трех явившихся к нему ангелов, — прообраз Пресвятой Троицы; или мощи и одеяния святых апостолов, крест святого Константина Великого, с которым он выезжал на битву, и его же царский венец! Эти, а также многие другие святыни Царствующего града утверждали его первенство во всем мире, превосходство над остальными земными градами. Будучи язычницей, Ольга особенно остро, трепетно должна была ощущать глубинный сакральный смысл этого города, превращенного в священный реликварий, вместилище тысячелетней святости. Совершение обряда крещения в таких «декорациях», среди главных христианских святынь, можно сказать, в присутствии самого Христа, Божьей Матери, святых апостолов и библейских пророков, наполняло обряд совершенно особым сокровенным смыслом.