Несколько по-другому, с новыми подробностями, говорится о том же в редакции Жития в составе Степенной книги царского родословия. Ольга и здесь сравнивается со святой царицей Еленой: «Так и сия блаженная Ольга, новая Елена, обходя грады и веси во всей Русской земле, всем людям благочестие проповедовала и учила их вере Христовой, как истинная ученица Христова, единоревнительница апостолам, дани и оброки легкие уставляя, и кумиры сокрушая, и на кумирских местах кресты Христовы поставляя. И от тех крестов многие знамения и чудеса совершаются и до сего дня»12.
Из крестов, поставленных Ольгой, известны два, причем лишь об одном из них книжник XVI века мог сказать, что чудеса и знамения творятся от него «и до сего дня», — это знаменитый псковский крест, о котором в Житии сказано еще раз чуть ниже. (Киевский крест святой Ольги к XVI веку оказался уже утерян.) Но, вероятно, имелись и другие кресты, которые народная память связывала с именем Ольги. Как мы помним, многочисленные «знамения» были оставляемы ею во всех землях, которые она проходила, — и в Древлянской земле, и в Новгороде, и в Пскове, и даже в Царьграде, где русским паломникам показывали принадлежавшее ей драгоценное богослужебное блюдо. Эти «знамения» — видимые свидетельства ее пребывания и неутомимой деятельности в разных областях ее государства — почитались на Руси еще в ту пору, когда княгиня была язычницей. Став христианкой, она не переставала разъезжать по градам и весям. Но теперь оставленные ею «знамения» принимали форму креста — главного символа ее новой веры, наиболее доступного пониманию ее подданных, как христиан, так и язычников.
Что же касается церквей, основанных Ольгой, то о них, к сожалению, ничего определенного сказать нельзя. Традиция ставить церкви на месте поверженных языческих капищ действительно существовала в древней Руси; она засвидетельствована летописью, но применительно ко временам Владимира, который повелел «рубить церкви и поставлять их по тем местам, где стояли кумиры»13. В Киеве еще до крещения Ольги существовала церковь Святого Ильи; следовательно, нет ничего невероятного в том, что княгиня уже по крещении могла построить и другие храмы для себя лично, а также для тех из своих людей, кто вместе с нею или вслед за ней принял святое крещение.
В доступных нам источниках имеются кое-какие сведения на этот счет, однако определить, какие именно церкви были действительно поставлены ею, а в каких случаях мы имеем дело с намеренным или неосознанным стремлением средневекового книжника удревнить историю того или иного храма или же с простой ошибкой, очень непросто. Так, к числу церквей, построенных Ольгой или при Ольге, относят первоначальный деревянный киевский собор Святой Софии — предшественник будущего Софийского собора Ярослава Мудрого, главного храма Киевской Руси14, а также некую Богородицкую церковь — то ли в Киеве, то ли где-то на севере русского государства15. Но и об их принадлежности ко времени Ольги можно говорить лишь сугубо гипотетически, поскольку показания источников на этот счет не кажутся надежными.
То же следует сказать и о самой знаменитой из всех церквей, по преданию основанных Ольгой, — псковском Троицком соборе. Предание об основании Пскова и его главного храма получило очень широкую известность уже в XVI веке. Впервые оно было записано тем же Василием-Варлаамом. Это предание читается в принадлежащей ему псковской редакции Жития святой Ольги и, с некоторыми дополнительными подробностями, в Степенной книге царского родословия16. По легенде, основанию города предшествовало чудесное видение, явленное Ольге на берегу реки Псковы, притока Великой: княгиня узрела три Божественных луча, исходящих как бы из трех источников света, что явным образом символизировало Святую Троицу, которой и был посвящен главный кафедральный храм Пскова.