12 Богушевский Н. Заметка о селе Выбутах (Лыбутах), родине святой великой княгини Ольги российской // Труды III Археологического съезда в России. Т. 2. Киев, 1878. Приложения. С. 143; Смиречанский В., прот. Погост (весь) Выбуты (Любуты) (Историческая справка о начале Пскова) // Псковские епархиальные ведомости. 1914. № 4. С. 93–94.
13 См.: Псковские летописи. Вып. 2. С. 33 (под 1407 г.), 222 (под 1480 г.).
14 ПСРЛ. Т. 23. С. 4.
15 Исключение составляет славянское имя Предслава (Передслава), неоднократно встречавшееся в семье Рюриковичей уже в X веке. Так звали некую представительницу княжеского семейства, упомянутую в договоре Игоря с греками 944 года, а также одну из дочерей Владимира Святого. Возможно, это имя содержало в себе «мистический элемент» имянаречения: рождение девочки (может быть, первого ребенка в семье?) должно было предвещать славу будущего мужского потомства (Кузьмин А. Г. Древнерусские имена и их параллели // Откуда есть пошла Русская земля. Века VI–X / сост. А. Г. Кузьмин (История Отечества в романах, повестях, документах). Кн. 2. М., 1986. С. 642). Еще одно кажущееся исключение — имя Лыбеди, сестры основателя Киева Кия. Но это, конечно, эпоним — искусственное имя, образованное народной фантазией для объяснения географического названия — в данном случае киевской речки Лыбеди, притока Днепра.
16 А. Ф. Литвина и Ф. Б. Успенский (Выбор имени у русских князей в X–XVI вв.: династическая история сквозь призму антропонимики. М., 2006. С. 46) приводят два примера, относящихся к Исландии X века, когда женское имя Хельга давалось по имени отца: таковы Хельга Хелгадоттир, дочь Хельги Тощего, и другая Хельга Хельгадоттир, упомянутая в «Книге о заселении земли».
17 Мельникова Е. А. ОЛГЪ / ОЛЬГЪ / ОЛЕГ <ХЕЛГИ> ВЕЩИЙ: К истории имени и прозвища первого русского князя // Ad fontem: У источника: сборник статей в честь С. М. Каштанова. М., 2005. С. 138–146.
18 ПСРЛ. Т. 6. Вып. 1: Софийская первая летопись старшего извода. М., 2000. Стб. 18; ПСРЛ. Т. 4. Ч. 1: Новгородская четвертая летопись. М., 2000. С. 14; ПСРЛ. Т. 42: Новгородская Карамзинская летопись. СПб., 2002. С. 26.
19 ПСРЛ. Т. 24: Типографская летопись. Пг., 1921. С. 9: «Нецыи же глаголють, яко Олгова дчи бе Олга». То же в Пискаревском летописце (ПСРЛ. Т. 34. М., 1978. С. 36) и Холмогорской летописи (ПСРЛ. Т. 33. Л., 1977. С. 15). Мысль о том, что Ольга могла быть дочерью Олега, высказывали и исследователи. См., напр.: Комарович В. В. Культ рода и земли в княжеской среде XI–XII вв. // Труды Отдела древнерусской литературы. Т. 16. М.; Л., 1960. С. 91; Ричка В. Княгиня Ольга. С. 59–60.
20 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 38–39.
21 НПЛ. С. 109.
22 После исследователей А. А. Шахматова (особенно: Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908; см. также: Творогов О. В. Повесть временных лет и Начальный свод: текстологический комментарий // Труды Отдела древнерусской литературы. Т. 30. Л., 1976. С. 3–26) версия Новгородской первой летописи признается более ранней, отражающей так называемый Начальный летописный свод (предшествовавший «Повести временны́х лет»), в котором оказались соединены ранние киевские и новгородские известия, а версия «Повести временны́х лет» — позднейшей ее переработкой: представление об Олеге как о князе появилось здесь под влиянием текста русско-византийского договора 911 года, в котором Олег прямо титулуется «великим князем»; этот договор был неизвестен новгородским книжникам, но включен в «Повесть временны́х лет». Эта гипотеза находит как будто и текстологическое обоснование: в тексте «Повести временны́х лет» в рассказе о захвате Киева Олегом читается: «…придоста к горам х Киевьским…»; использование двойственного числа («придоста») расценивается как указание на источник рассказа — текст Начального свода (Новгородской летописи), где говорится о двух предводителях похода — Игоре и Олеге, а потому в рассказе постоянно употребляется двойственное число: «начаста воевати», «узреста город Кыев» и т. д. (см.: Повесть временны́х лет / подг. текста, перев., ст., коммент. Д. С. Лихачева. 2-е изд. СПб., 1996. С. 408; и др.).
Однако это текстологическое обоснование оказывается уязвимым: в тексте Новгородской первой летописи в указанном месте использовано как раз не двойственное, а множественное число: «…поидоша вниз по Днепру и приидоша к горам Кыевским…» (НПЛ. С. 107; ср.: Петрухин В. Я. Древняя Русь. Народ. Князья. Религия // Из истории русской культуры. Т. 1: Древняя Русь. М., 2000. С. 142). Больше того, сам Шахматов считал использование двойственного числа в рассказе Новгородской летописи результатом позднейшей редакторской работы составителя Начального свода (см.: Шахматов А. А. Разыскания о русских летописях. М., 2001. С. 229–230).