44 Название Коростень, возможно, появилось в результате ошибочного прочтения летописного выражения «изъ града Изъкоръстеня» как «изъ града изъ Коръстеня»; впрочем, нельзя исключать и того, что это, напротив, первоначальная форма. Название это, очевидно, славянское (восходящее к славянскому «къръста»), о чем свидетельствует наличие схожих названий в других местностях Руси (например, Коростышев в той же Житомирской области Украины или Коростыня близ Старой Руссы в Новгородской земле) (вопреки мнению о его скандинавском происхождении, ср.: Шрамм Г. Роль города Коростеня в ранней истории Руси. Этимологические подходы к историческим проблемам // Древнейшие государства Восточной Европы. 1999. М., 2001. С. 255–262).
Во Владимирском летописце XVI века название города приведено как Искоростень Переслань (ПСРЛ. Т. 30. М., 1965. С. 20), что представляет собой явную порчу текста и, вероятно, восходит к указанию некоторых летописей на то, что Древлянская земля включала в себя «Искоростень и Переяславль города». В некоторых поздних летописях место Искоростеня как главного города древлян занимает некий град Колец. См., напр.: Ромодановская Е. К. Русская литература на пороге Нового времени… С. 211, 213 («Начало русских князей…» в летописце XVII века). А. А. Шахматов (Шахматов А. А. Разыскания… С. 375) отождествлял этот город с Колческом (Клецком), однако последний находился не в Древлянской, а в Дреговичской земле. По мнению А. И. Лященко, речь может идти о позднейшем селе Колцки, или Колоцко, в Овручском уезде бывшей Волынской губернии, в 40 километрах на северо-запад от Искоростеня (Лященко А. И. Летописное сказание о мести Ольги древлянам // Известия по русскому языку и словесности АН СССР. Л., 1929. Т. 2. Вып. 1. С. 329–330). Но город Колец упоминается лишь в очень поздних и совершенно легендарных сказаниях об Игоре и Ольге, а потому нельзя исключать чисто фольклорного или книжного происхождения этого названия.
45 См.: Самойловский I. М. Стародавнiй Коростень // Археологiя. Т. 23. Киïв, 1970. С. 190–200; Звiздецький Б. А., Пальгуй В. I. Iсторична топографiя стародавнього Iскоростеня (за матерiалами розвiдки 1994 р.) // Iстория Русi-Украïни (Iсторико-археологiчний збiрник). Киïв, 1998. С. 111–119.
46 См., напр.: Повесть временны́х лет. 2-е изд. С. 438 (коммент. Д. С. Лихачева).
47 ПСРЛ. Т. 41. С. 16–17.
48 См.: Коробка Н. И. Сказания об урочищах Овручского уезда и былины о Вольге Святославиче // Известия Отделения русского языка и словесности Имп. Академии наук. 1908. Т. 13. Кн. 1. СПб., 1908. С. 302.
49 ПСРЛ. Т. 20. С. 57.
50 Киевский Синопсис (Гиляров Ф. А. Предания русской начальной летописи. С. 249).
51 См. статьи 36 Краткой редакции и 81 Пространной редакции «Русской Правды» (Русская Правда / подг. текста, перев., коммент. М. Б. Свердлова // БЛДР. Т. 4: XII век. СПб., 1997. С. 494, 510).
52 В Ипатьевской летописи: «стареишины же города ижьже», в Хлебниковской: «ижже» (так же и в некоторых других летописях, например Софийской первой старшего извода, Летописце Переяславля-Суздальского). В Лаврентьевской: «стареишины же града изънима», в Радзивиловской и Московско-Академической: «изыма». Какому из двух чтений отдать предпочтение, неясно. С. В. Завадская видела в упоминании «старейшин» при взятии Искоростеня книжное заимствование, отметив текстуальное совпадение летописного текста с рассказом Хроники Георгия Амартола о взятии Иерусалима Навузарданом, полководцем вавилонского царя Навуходоносора: «…прочих жидов нарочитых вед к Навходоносору, овех же умертви, другых работе предасть князем своим» (цит. по: Матвеенко В. А., Щёголева Л. И. Книги временные и образные Георгия Монаха. Т. 1. Ч. 1. М., 2006. С. 304; ср.: Завадская С. В. Четвертая месть княгини Ольги в Повести временных лет и византийский хронограф // Внешняя политика Древней Руси. Юбилейные чтения, посв. 70-летию… В. Т. Пашуто: тезисы докладов. М., 1988. С. 29–31; процитированный текст представляет собой вставку в библейский рассказ о взятии Иерусалима, ср.: 4 Цар. 25: 9, 13–16, 18). Отмечу, однако, что термин «старейшины» применительно к знати Иерусалима в Хронике Георгия Амартола как раз не используется, а об их судьбе («изыма» или «ижже») ничего не сообщается.