Далеко не бесспорен и тот аргумент, который сам Г. Г. Литаврин считает решающим и который, надо полагать, и побудил его пересмотреть традиционную точку зрения, а именно то обстоятельство, что шесть приемов, описанных в 15-й главе сочинения Константина Багрянородного и сопровожденных датами, «расположены в помесячной хронологической последовательности, начиная с мая и кончая октябрем», причем относительно приемов послов аббасидского халифа («друзей тарситов») 31 мая и 6 августа имеется точное указание на 4-й индикт, соответствующий 946 году; указание на 4-й индикт присутствует и в оглавлении («пинаке») ко всей 15-й главе. Несомненно, приемы «друзей-тарситов» (вопреки сомнениям А. В. Назаренко) имели место в 946 году. Однако к датировке путешествия Ольги этот факт не имеет прямого отношения. Описание указанных приемов, собственно, и составляет основное содержание главы — протокол приема послов иностранной (дружественной) державы в Большом триклине Магнавры (Большом тронном зале императорского дворца). Описание же всех прочих приемов, в том числе и княгини Ольги, включены в этот раздел попутно, для разъяснения некоторых дополнительных казусов, в частности (в случае с Ольгой) возникающих при приеме правительницы-женщины, когда необходимо задействовать женскую часть императорской семьи. Так, например, прием «испанов» — послов кордовского халифа Абд-ар-Рахмана III, также упомянутый в 15-й главе в связи с незначительными изменениями в оформлении помещений дворца, имел место 24 октября 948 года. (Васильев А. А. Византия и арабы. Т. 2. С. 277–278). Поэтому предполагать, что императором была использована сплошная подборка протоколов за «определенный срок, насыщенный аудиенциями, данными им иностранцам» едва ли правомерно. Тем более что сам Литаврин отметил тот факт, что включенные в эту предполагаемую им подборку приемы (даже если не учитывать приема «испанов») имели место не в течение какого-либо одного календарного года, но в течение по крайней мере двух лет (ибо с сентября в Византии начинался новый год и новый индикт), так что указание на 4-й индикт в любом случае не относился к приемам Ольги (Литаврин Г. Г. Византия, Болгария, Древняя Русь… С. 182–183).
Не кажется мне серьезным аргументом и предполагаемое Г. Г. Литавриным совместное сидение императрицы Елены и ее невестки (в соответствии с гипотезой Литаврина Берты-Евдокии, первой обрученной невесты Романа II) на одном троне во время «клитория» (торжественного обеда), данного в честь Ольги 9 сентября, что, по мнению исследователя, может отражать реалии 946-го, но никак не 957 года. Показательно, что при переводе данной фразы («На упомянутый выше трон воссели деспина (императрица Елена. — А. К.) и невестка») Литаврину приходится исправлять явную грамматическую несогласованность греческого текста, ибо сказуемое («воссела») употреблено здесь в единственном числе при двух подлежащих (Там же. С. 363, прим. 3). Исследователь ссылается на другие случаи употребления сказуемого в единственном числе при множественном числе подлежащего, но, как показал А. В. Назаренко (Назаренко А. В. Древняя Русь… С. 244), во всех этих случаях речь определенно идет о восседании разных лиц на разных тронах. Да и вообще трудно представить себе столь явное нарушение византийского церемониала, при котором императрица сажает к себе на трон (!) невесту своего сына (пускай и семи- или восьмилетнюю, по Литаврину), занимающую в иерархии правящей семьи строго определенное место — ниже ее самой, и этот факт находит отражение в обряднике как прецедент для последующих правителей империи.
44 Так, два путешествия Ольги в Константинополь — первое, сопровождающееся крещением, в 955 году (в соответствии с летописной датой) и второе в 957 году — предполагал М. Д. Приселков (Приселков М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X–XII вв. СПб., 1913. С. 9–12); близка к этому точка зрения А. В. Поппэ (Poppe A. Once Again Concerning the Baptism of Olga, Archontissa of Rus’ // Dumbarton Oaks Papers. № 46: Homo Byzantinus. Papers in Honor of A. Kazhdan. Wash., 1992. P. 271–277). Согласно гипотезе В. А. Пархоменко, путешествие 957 года было первым, а крестилась княгиня во время второго путешествия в Константинополь, в 960 или 961 году (Пархоменко В. А. Древнерусская княгиня святая Ольга (Вопрос о крещении ее). Киев, 1911). Г. Г. Литаврин, датируя первое путешествие 946 годом, полагает, что Ольга крестилась во время своего второго визита в Константинополь летом-осенью 954 года (летописный 6463-й сентябрьский год) (Литаврин Г. Г. Византия, Болгария, Древняя Русь… С. 204–213). О. М. Рапов (Рапов О. М. Русская церковь… С. 150–172) и Л. Мюллер (Мюллер Л. Понять Россию… С. 43–59) приняли предложенную Г. Г. Литавриным дату путешествия Ольги 946 год, но полагали, что княгиня во время описанных Константином приемов была христианкой, а крестилась еще раньше, во время предыдущего путешествия, сразу после смерти Игоря. По О. М. Прицаку, в трактате Константина Багрянородного описаны два приема Ольги, разделенные в действительности 11 годами: 9 сентября 946 года и 18 октября 957 года (Pritsak O. When and where was Ol’ga baptized? // Harvard Ukranian Studies. Vol. IX. № 1–2. 1985. P. 5–24).