65 См.: Васильев А. А. Византия и арабы. Т. 2. Приложения. С. 85 (сведения египетского историка XIII века Ибн Зафира), 118 (Ибн ал-Асир). Более поздний арабский историк Абу-л-Махасин в числе союзников византийцев называет тюрков, руссов и хазар (Там же. С. 183). В стихах Абу-т-Тайиба ал-Мутанабби, известного поэта, жившего при дворе Сейф ад-Даулы, последний восхваляется как победитель «ар-рум» (византийцев) и «ар-рус» (руссов); см.: Бейлис В. М. Ал-Мас’уди о русско-византийских отношениях… С. 30.
66 Васильев А. А. Византия и арабы. Т. 2. С. 296. О войнах с Сейф ад-Даулой: Там же. С. 294–300.
67 Оболенский Д. К вопросу о путешествии русской княгини Ольги… С. 40 (со ссылкой на А. А. Васильева и В. Фидаса, работа которого на греческом языке осталась мне недоступной).
68 См., напр.: Пархоменко В. А. Древнерусская княгиня св. Ольга… С. 15–16; Ариньон Ж.-П. Международные отношения Киевской Руси… С. 119–120; то же и у большинства других авторов, писавших о путешествии Ольги в Царьград.
69 Пашутко В. Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968. С. 67.
70 Константин. С. 59–65.
71 Там же. С. 55–59.
72 Новиков. С. 333.
73 Высоцкий С. А. Светские фрески Софийского собора в Киеве. Киев, 1989. С. 155 (рис.), 157–158.
74 Лиутпранд. С. 129, 131–132, 136, 137.
75 Продолжатель Феофана. С. 187.
76 В источнике число «людей» Святослава не названо. Однако, как показал Г. Г. Литаврин, общее число розданных милиарисиев должно было составлять сумму, кратную двенадцати (поскольку 12 милиарисиев составляли 1 номисму — золотую монету, а общие суммы раздач считались в номисмах). Так выясняется, что «люди» Святослава получили на всех 25 милиарисиев, то есть их было пять человек (другая, менее вероятная цифра — 17). См.: Литаврин Г. Г. Путешествие русской княгини Ольги в Константинополь. Проблема источников // Византийский временник. 1981. Т. 42. С. 35–48; Его же. Византия, Болгария, Древняя Русь… С. 190–204 (особенно с. 191).
77 Как уже было сказано выше, упоминание «багрянородных» детей обоих императоров рассматривается исследователями как важный датирующий признак, позволяющий отнести визит Ольги к тому времени, когда соправитель отца Роман был уже вполне взрослым человеком (см. выше, прим. 43). В то же время вопрос о том, могли ли быть дети у Романа и Феофано даже и в 957 году, остается спорным, поскольку остальные источники называют лишь трех их детей, старший из которых, будущий император Василий II Болгаробойца, появился на свет только в 957/958 году (впрочем, сведения источников относительно его возраста во многом противоречивы). Однако у нас нет оснований не доверять свидетельству трактата «О церемониях» о еще одном ребенке Романа, возможно девочке. Тем более что сведения далеко не обо всех детях византийских императоров (не только Романа) попадали в хроники; см. об этом: Назаренко А. В. Древняя Русь… С. 255.
78 Новиков. С. 341, см. также С. 337.
79 Там же. С. 339–340.
80 Высоцкий С. А. Живопись башен Софийского собора в Киеве // Новое в археологии Киева. Киев, 1981. С. 234–264; Его же. Светские фрески Софийского собора в Киеве. С. 114–204.
81 Атрибуция отдельных фигур и общей композиции фресок (вне связи с посольством Ольги) была предложена выдающимся знатоком византийской и русской иконописи Н. П. Кондаковым (Кондаков Н. П. О фресках лестниц Киево-Софийского собора // Записки Русского археологического общества. 1888. Т. 3. Вып. 3–4).
82 Высоцкий С. А. Светские фрески Софийского собора… С. 186.
83 Отметим, правда, что на миниатюре Скилицы (см. выше, прим. 36) княгиня изображена слева от императора, в то время как на фреске она находится справа от него. Но точно так же, справа от императора, княгиня располагается на обеих миниатюрах Радзивиловской летописи, иллюстрирующих ее прием у императора (см. прим. 59).
84 Таррагонский аноним. «О граде Константинополе». Латинское описание реликвий XI в. / пер., предисл. и коммент. Л. К. Масиеля Санчеса // Реликвии в Византии и Древней Руси: письменные источники / ред. — сост. А. М. Лидов. М., 2006. С. 177.
85 Здесь и далее при описании святынь Константинополя использована прежде всего «Книга Паломник» Антония Новгородского, в которой с исключительной полнотой перечислены константинопольские святыни и храмы, где они хранились. Особую ценность этому перечню придает то, что он составлен всего за несколько лет до страшного разграбления Константинополя крестоносцами в 1204 году, когда огромное число святынь было увезено в другие европейские страны или навсегда утеряно.