Иначе, наверное, быть не могло. В «Повести временны́х лет» — основном источнике наших сведений по истории Руси того времени — Ольге отведено до обидного мало места. Ее имя упоминается здесь не более полусотни раз3, причем все известия о ней сосредоточены лишь в девяти летописных статьях. А если учесть еще, что две из этих статей датированы одним и тем же годом, то получается, что всего восемь лет из ее жизни — всего восемь! — хоть как-то освещены летописью. (Даже само ее имя не имеет в летописи устойчивого написания. На одних и тех же страницах, в одних и тех же летописных статьях, буквально на соседних строчках она называется то Ольгой — причем то с «о», а то с «ота» (греческой омеги), — то Олгой, то Волгой, то Вольгой, а то и Оленой — но это уже влияние ее позднейшего крестильного имени Елена.) В летописи не более десятка фактов, так сказать блоков информации о ней — это поразительно мало! Брак с Игорем и рождение Святослава, месть древлянам, поход в Новгородскую землю, путешествие в Царьград и крещение там, споры с сыном о вере, пребывание в Киеве во время нашествия печенегов, болезнь и смерть — это все, что мы знаем более или менее достоверно. Еще пара событий из ее жизни нашла отражение в иностранных источниках; кое-что добавляют различные редакции ее Жития. Лишь несколько всполохов света, высвечивающих десяток эпизодов в ее биографии, — и кромешная мгла полнейшего неведения относительно всего остального… Правда, есть еще легенды, предания, домыслы позднейших книжников, но они, увы, едва ли имеют отношение к реальной княгине, столь много сделавшей для Руси.
Но вот что удивительно. При такой скудности сведений судьба первой правительницы-христианки, «праматери князей русских», всегда захватывала русских людей — и читателей летописи, и самих книжников, и тех, кто передавал истории о ней из уст в уста. Даже само ее имя обладает неизъяснимой притягательной силой. К ее биографии обращались самые выдающиеся из книжников и писателей русского Средневековья, в их числе преподобный Нестор Летописец и первый наш агиограф мних Иаков, киевский митрополит Иларион и «русский Златоуст» епископ Кирилл Туровский, печерский инок XV века «грешный» Феодосий и знаменитый серб Пахомий Логофет, псковский писатель XVI столетия Василий-Варлаам и московский митрополит Макарий, благовещенский священник Сильвестр и создатель Степенной книги митрополит Афанасий, священник Иоанн Милютин и митрополит Димитрий Ростовский. И это только те, чьи имена нам известны.
А сколько написано о княгине Ольге историками и писателями Нового времени! Статьи и публикации, популярные очерки и научные труды, посвященные тем или иным сюжетам, связанным с ее биографией, настолько многочисленны и разнообразны, что один только разбор их, с подробным изложением и анализом высказанных гипотез и точек зрения, мог бы составить книгу, далеко превосходящую объемом ту, что читатель держит в руках4.
Так стоит ли пополнять этот перечень, дальше продолжать список? Наверное, стоит. Ибо биография княгини Ольги, повторюсь еще раз, есть прежде всего загадка, и связана эта загадка с самыми основами, с самым началом нашей истории. И без обращения к ее личности, к ее жизни и деяниям, без скрупулезного разбора того, что в действительности известно о ней, что сохранилось в немногочисленных источниках, а что относится к области преданий и мифов, мы никогда не сможем осознать тот исторический выбор, который был сделан ею, а вслед за ней и ее внуком Владимиром более тысячи лет назад.
Ну а насколько автору удалось приблизиться к пониманию образа святой Ольги и насколько смог он увлечь им читателя, судить, конечно, читателю по прочтении книги.
Си бысть предътекущия крестьяньстеи земли, аки деньница пред солнцемь и аки зоря пред светом. Си бо сьяше, аки луна в нощи, — тако и си в неверных человецех светящеся…
Радуися, деннице, предтекущи пред солнцем земли Русстеи!..
Глава первая. В ТУМАНЕ СТОЛЕТИЙ
Еще и сегодня в окрестностях старинного русского города Пскова, на берегу реки Великой, найдется немало мест, казалось бы, вовсе не тронутых временем и цивилизацией. Здесь, в нескольких километрах от шумной городской жизни, все осталось таким же, как сто и даже тысячу лет назад. Берег круто срывается к реке, величественно несущей свои воды к суровому Псковскому озеру. (Глядя на карту, нельзя не подивиться столь громкому названию главной реки Псковского края, но здесь, ближе к устью, понимаешь: конечно, Великая, и никак иначе.) В белесых сумерках, обычных для этих северных мест, пейзаж выглядит чарующе волшебно: и широкая речная гладь, и противоположный низменный берег открываются, как на ладони. И удивительная тишина царит кругом. Никакой посторонний шум не может нарушить ее: только потрескивание веток в костерке, да ночные шорохи леса, да плеск воды внизу под ногами. И если сесть спиною к огню и долго вглядываться вдаль и вслушиваться в ночные звуки, то, может статься, сквозь плеск волны различишь чуть слышный шелест весла и увидишь то, что скрыто от обычного взора плотной завесой времени. И легкий челн выплывает тогда на самую середину реки, и прекрасная юная дева в белых одеждах взмахнет веслом, устремляя челн к брегу… Такой, наверное, увиделась юная Ольга юному Игорю-князю, как рассказывает о том легенда.