Словом, это те поля мертвых, которыми владеет этрусский и славянский бог Велес. Аполлон прилетал на лебедях, а девы–валькирии имели лебединые крылья и могли в любой миг стать лебедями. Ты понимаешь, о чем я думаю? — спросил Порсенна, хотя к княгине Ольге приблизились поющие девицы в венках.
Княгиня Ольга показала на них глазами, и старик кивнул:
— Вот–вот, слишком много совпадений…
— А еще для Вальгаллы есть у вас второе место — Валдай. И я никак не разберу — неужели их было две? Нет, двух не Могло быть, значит нужно искать третью. В Валдайских горах есть Алаунская возвышенность. Она очень похожа на Валаам — там стоят еловые леса, много озер и много огромных камней, таких, что на острове рядом с Валаамом — Дивным, там выстроен из таких камней огромных — под силу лишь великанам — круг… Да, каменный круг, людям он не нужен, он нужен лишь богам. На Соловецком острове есть Секирская гора, вот на ней и было святилище Рода. Есть там и два озера — Белое и Святое — от бога Световита. Живая и мертвая вода. В этих каменных кругах боги принимают живую и мертвую воду перед тем, как отправиться к себе на небо — на Тот Свет, с Этого Света. У нас, этрусков — Светинесл, у вас, славян, — Световит… Тот и Этот Свет… Они возносятся к Велесу–Волосу — в его поля мертвых, поля блаженных… Здесь, на земле, — только острова, а там — бескрайние поля… Валаам, Вальгалла, Белес… Все были там. И Аполлон и Белее.
Порсенна будто не видел ни огней костров, ни хороводов… «Хорошо ему — он так погружен в прошлое, видимое только ему, что не замечает ничего вокруг», — думала тогда княгиня Ольга.
А вокруг костров прыгали все выше и выше с криками, чтобы пламя поднималось выше и чтобы лен возростал выше… Чтобы гуще рос лен.
Однако напрасно думала княгиня Ольга, что старик ничего не слышит, только слух у него был особенный… Он нагнулся и поднял оброненную кем‑то веточку льна.
— Вот вы, славяне, соловы — соловьи, только Слова и Песни распевающие, даже не знаете, что такое Лён… А ведь это греческое божество Лин — Линос — Лён… Он был сыном Аполлона и музы Урании Небесной… Вы, славяне, ведь любите смотреть в небеса… Лин был величайшим музыкантом, изобрел ритм и мелодию и записывал свои песни пелазгийскими — то есть этрусскими буквами…
Ольга засмеялась и Порсенна сдвинул брови.
— Ах, княгиня, дело не в буквах… Лин погиб, его затравили собаками его завистники… И с той ли поры, или раньше жрецы Аполлона носят всегда только льняную одежду, а во время сборки льна поют всегда жалобные песни. Кто их сочинил и записал — может быть, Лин? А молодежь прыгает вокруг костров перед днем Трояна — Троицы — Ивана Купалы, чтобы лен вырос густым и высоким… И тогда его будут мочить в воде, как на Ивана Купалу, и трепать железными мялками, как собаки рвали тело бедного Лина… Дух же его перешел в лен…
— Но почему, Порсенна, в наш русский край попал твой греческий лен? — с насмешкой спросила княгиня Ольга, глаз не отрывая от хохочущей Марины, которую окружили несколько парней и пытались накинуть на нее свои венки. Она произнесла это, почти не задумываясь над своими словами, чтобы прервать наскучивший ей рассказ.
— Если Аполлон летал сюда, в славянские земли, постоянно, на родину своей матери Лето–Лады, может быть, он и лен принес из Египта. Для гипербореев лен очень хорош: две недели цветет, четыре недели спеет, на седьмую семя летит…
Княгиня Ольга искренно изумилась:
— Неужели ты это знаешь?
— Ведаю, ведаю, княгиня, — пробормотал он, а мысли его уже были заняты чем‑то иным.
— А меня в детстве бабка выучила, как со льном управляться… Я все умею, все льны знаю — и лен долгунец, и лен–плакун, и лен текучка… У долгунца длинные волокна, у плакуна — короткие и мягкие, у льна текучки быстро семя выскакивает, по ветру летит…
— А ты еще удивляешься, что я знаю, — улыбнулся Порсенна.
— Да, ты знаешь, как если бы с Аполлоном сюда прилетал и лен тут сеял, — княгиня Ольга потеряла Марину в толпе.
неожиданно пропел Порсенна купальскую песенку.
— Лен‑то только девки и сеют, и мочат, и треплят и не допускают к этому мужчин, которых могут даже избить, если они появятся неожиданно, — добавил он. — Аполлон же прилетал на лебедях, и возможно, они и превращались вдев…