Какой клубок, сколько торчит сразу нитей, и за какую ни потянешь — клубка не распутаешь…
Казалось бы, тогда была, многое слышала своими ушами, видела горе близких, но только сейчас пришло в голову, что тут могли быть замешаны и волховы… Тогда об этом не думалось…
— Тогда, тогда… Что значит — тогда? Все годы княгиня Ольга прожила без матери с постоянным ощущением сиротства, которое покинуло ее ненадолго, лишь когда князь Игорь увез ее в Киев…
…Потом все началось снова: тоска в сердце, беспричинная печаль, слезы на закате солнца…
— Что с тобой? — спрашивал иногда князь Игорь, когда видел это.
Ольга отвечала невпопад: «Скучаю по маме…» — и видела недоумение и даже неверие в глазах мужа.
И вот в далекой стороне, солнечной Византии, вечном городе Константинополе воспоминания, размышления опять одолели ее.
Странно это… Ученые споры о Христе неожиданно заставляют думать о себе и своем княжестве…
«Кого родила Богородица -— человека или Бога?» — конечно, такой вопрос можно только выдумать. Но постепенно приходит сознание, что это касается каждого. Если Бог — только Бог, то он не в силах понять человека, понять его слабости и боль. А если нельзя представить себе боль, которую испытывает человек каждый день, то как тогда Бог может простить нас? Значит, человеческая природа дана Христу, чтобы он понял каждого, слабого, грешного…
«Наши боги — Лада, Перун, Даждьбог, Макошь, Хоре — они только боги, наши языческие боги», — поправила себя княгиня Ольга, но теперь она задумалась над тем, что старые славянские боги живут, однако же, человеческой жизнью… Иначе как же можно понять то, что и они женятся, и у них рождаются дети! Лель, Полель…
«А вот смерти нет ни у кого у богов — ни у наших, ни у чужеземных. И Христос бессмертен, и Отец Его, и Матушка, Пресвятая Богородица… Бессмертные боги… Но зачем же они обещают нам, людям, то, что принадлежит только им? Богам? И Лада бессмертна… И Макошь…» — продолжала про себя рассуждать Ольга.
И вдруг княгиня вспомнила, как Верховая Ладушка жаловалась ей, что все забыли древнюю богиню, никто не торопится с жертвоприношениями — не то, что было прежде, в давние времена, — и богиня может рассердиться и покинуть наш край…
«Может быть, это забвение и есть смерть богини, и Лада уже почти умерла?», но скорее отогнала от себя эту дерзкую мысль.
Да, она стала христианкой, верует в Христа, Божественную Троицу, Богородицу, святых апостолов, но никогда не осквернит прежних святынь… И не позволит сделать этого своему народу…
Но как же тогда киевлянам принять христианство?
Княгине стало вдруг страшно: почудилось, что ей предстоят те же испытания, что прошла императрица Евдокия, — потерять правление, отправиться в ссылку. Нет, нет, этого нельзя допустить. Ее предупреждали волхвы, что если она поклонится Распятому, Русь ждут страшные наказания и кары. Впрочем, она не позволяла давать себе советы, даже волхвам…
И как же трудно постичь все эти мудрости… Императрица Евдокия была философом, но и она не смогла все верно понять… Может, поэтому и не поняла, что была философом, а только потом увидела свои заблуждения…
Ольгу пугало, что за такие ошибки расплачивались не только правители, но и народ…
Страшные землетрясения обрушились на Константинополь при императоре Феодосии — в 438, 447 и 450 годах. Первое продолжалось четыре месяца, земля тряслась под ногами, люди бежали из города. И вот тут случилось чудо: буря подняла на воздух мальчика. Когда он опустился на землю, то сказал, что был у ангелов, слышал их песню и пропел: «Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертный, помилуй нас». Сообщили Феодосию, и он вместе с Пульхерией велел внести эту песню ангелов в церковную службу — «Трисвятое». Все поют это с тех пор, но забыли и про землетрясение, и про мальчика… Трясло землю и в год смерти Феодосия, и гунны пришли…
Никто не знает, что ждет нас завтра. Не предполагал и император, умирая после падения с лошади, что, вручая правление военному полководцу Маркиану, он вручает скипетр и своей сестре Пульхерии, которая, сняв с себя обет безбрачия, стала супругой Маркиана, императрицей.
Через год после смерти Феодосия хлопотами Пульхерии был созван новый церковный собор — в Халкидоне в Малой Азии, в огромном храме Святой мученицы Евфимии.
На соборе присутствовали император Маркиан и императрица Пульхерия. На нем было решено, что патриарх Константинополя должен занимать второе место после папы римского, но быть первым перед патриархами других частей империи — патриархами Александрии египетской, патриархом Антиохии Сирийским и патриархом Иерусалимским. Со времен императора римского Иерусалим назывался Элия. Там еще жила императрица Евдокия.