Действовать разумно — это так необходимо правителю… Но как трудно! Игоря часто подводили его внезапные приступы гнева и ярости. Когда он был несправедлив, потом, опомнившись в тайне, сожалел, хотел исправить то, что нечаянно сломал, но боялся уронить власть князя… В такие минуты он иногда становился менее твердым, чем это ему полагалось бы. Ольга это понимала. Она старалась выдержать в себе чувство гнева нерасплесканным, сохранить его яркость, не выводя на поверхность… Внутри гнев плавился, но не испарялся, сохраняясь невредимым. Олег, прозванный Вещим, всегда оставался для нее Верховным князем, умеющим все. Князя Игоря она часто могла осудить в глубине души, не согласная с его решением, но никогда ни одно суждение или поступок князя Олега не вызвал в ней несогласия. Она часто им восхищалась, так что князь Игорь ревновал ее, хотя и не подавал виду, но она знала, ощущала это…
Ольга всегда терпимо относилась к тому, что разные боги появлялись на киевском Святом холме, осознавая, что это важно. «Я понимаю, как это важно… Я понимаю, как это нужно», — шептала княгиня, стиснув голову руками и вышагивая вдоль стены. Однако успокоить ей себя не удавалось.
В Киев по приказанию князя Святослава был привезен из Чернигова Чернобог! Вместе с ним прибыл и главный жрец его — Черногор. Сколько богов уже в Киеве стоит, но никто еще не осмеливался посягнуть на черниговское святилище… Это был искони край Чернобога, там он верховодил и правил, туда стекались к нему все, кто просил о его помощи…
Не каждый мог на это решиться — отправиться к Чернобогу и просить его о заступничестве. Может быть, поэтому и стал город Чернигов столь могущественным и сильным городом, княжеством… А его князья всегда были заносчивы и горды… Но тягаться с ним было небезопасно. Даже князь Олег никогда на него не посягал и хотя покорил землю северян, но не тронул ни жрецов, ни святилища Чернобога, которых в одном только Чернигове было несколько… Самое сокровенное, сокрытое от всех — только жрецы могли к нему входить — находилось вне града— в Болдиных горах. На пути от Черной могилы к этим горам…
Ольга никогда не была в этом святилище, знает о ней лишь понаслышке, да и то больше говорили намеками, отдельными словами, все боялись подробных рассказов — даже те, кто там побывал. В Болдиной горе мало кто был, а кто был — молчал…
Вид Чернобога был ужасающе страшен, и женщинам жрецами было запрещено на него смотреть. В его пещеру в Болдиной горе, наверное, не попала ни одна…
В эту пещеру не проникает никогда свет, а сам Чернобог лежит там в яме, весь засыпанный черной–пречерной землей…
Княгиня Ольга передернула плечами.
Чернобог от этого мрака, царящего всегда в пещере, ничего не видит. А если бы даже и захотел увидеть, то не смог бы: его глаза закрыты до земли спадающими веками. Их поднимают вилами его слуги, когда нужно умертвить незваного гостя. Ни одно живое существо не могло вынести взгляда Чернобога, когда ему поднимали веки. Он лежал в земле и осыпан был землей, он не желал расставаться со своим мраком, в котором пребывал, и не любил, когда его тревожили понапрасну…
Чернобог был богом ночи. Мрак, погружение во тьму. Бог ужаса людей, оставшихся без света. В его силах спрятать солнце. Он не был богом зла — он был богом страха.
Страх был самой тяжелой карой человека: не увидеть больше Никогда солнца — это и означало смерть. Чернобог — это страх смерти, страх лишиться жизни… Ночью люди попадали во власть Чернобога, а чтобы избежать этого, жгли костры, в жилищах в особых очагах горели вечные огни. Огонь — это милость Даждьбога, Белого Света. Первая молитва человека, первая просьба его — это видеть Белый Свет — Даждь, Бог!
Видеть Белый Свет — это и означает жить. Даждьбог давал свет, огонь и тепло. В домах, где горел вечный огонь Даждьбога, чаще всего его поддерживали старики. Это было их обязанностью. Они не могли работать, но днем и ночью в доме заботились об огне — это был жир в светильнике или очаге. Там, где жили старики, была и милость Даждьбога. Княгиня Ольга знала дом, дом боярина Пушки, где огонь был зажжен раньше, чем начал править князь Аскольд. И уже несколько поколений боярина были удачливы в делах и детях.