— Ах, о людях?! — почти зарычал Порсенна. — Что же ты тогда древлянам‑то не простила смерти мужа? И правильно сделала! Нельзя было этого простить. Если бы ты не пошла тогда войной на них, столицы града Киева уже бы не существовало. И Перун ваш Полянский валялся бы на кострищах… Ты скажешь, что тогда была язычницей. А если сейчас вновь печенеги нападут? Простишь им? Отдашь Киев на разграбление? Что же ты молчишь, княгиня?
Порсенна вскочил и подбежал к столу, налил воды из ковшика, в маленький, с вырезанной на нем утицей, улыбнулся:
— Все внуков балуешь? А ведь именно им придется решать судьбу богов…
Холодок сжал сердце княгини.
— Да, придется им, — эхом ответила она старику.
— Я не верю во всемогущество одного Бога…
— Почему же одного? — сказала княгиня Ольга почти спокойно, — там три бога, троица, как у всех…
Порсенна пробормотал:
— Бог отец, Бог Сын, Бог Дух Святой… У каждого отца — почти! — у меня нет! — есть сын. Значит, тут настоящий Бог Отец и Дух Святой… Так?
Теперь встала княгиня Ольга. Она любила старика, но не выносила, когда он принимался рассуждать о христианстве…
Однако верная своей выдержке и правилу не показывать сразу собеседнику своего недовольства — кем бы он ни был, — княгиня Ольга подошла к резному угловому ларчику, открыла его и взяла, почти не глядя, длинную маленькую склянку с прозрачной жидкостью. Открыла пробку, понюхала и поставила на стол.
— Вот смотри, Порсенна, могу дать тебе в дорогу в Растов Великий — мало ли что может случиться в пути! — Княгиня долго протянула а–а-а, взглянув лукаво, показывая, что ничего не пропустила из объяснений про этрусское прошлое княжества. — Это святая вода. Из Царьграда. Стоит уже у меня два года. Ничего с ней не происходит — ни цвет, ни запах не меняется… Вот это и есть могущество христианской Троицы…
Старик неподвижно смотрел на княгиню Ольгу.' Она не поняла этого взгляда и продолжала:
— Шестого второго зимнего месяца Бог открыл небеса, когда в воды реки Иордан вошел Господь наш Иисус Христос, — Ольга осенила себя крестным знамением, — и тогда Бог Отец отворил небеса, выпустил Святой Дух, и он голубем сел на голову Христа… А вода вся — не только в Иордане, но во всех реках, источниках, озерах, морях сделалась священной. Вода этого дня целительна, она излечивает раны, и ты, Порсенна, знаешь, что рана Святослава была излечена именно этой водой, хотя он не христианин. Но по моей молитве Бог ему помог. И святая вода также…
Порсенна молчал, и княгиня подумала: «Ему нечего мне возразить!»
— Да, княгиня, ты права… — наконец заговорил он. — День, когда небеса или те, кто там находится, делают воду спасительной для человека, целебной, лечат его болезни, освобождают от злых сил и демонов, — благословенный день богов…
Княгиня Ольга почувствовала, как щеки ее вспыхнули, словно у девушки. Она была рада услышать такие слова от непокладистого старика. Но он продолжал:
— Этот день — единственный во всем году. И тайна этого дня сохранялась жрецами тысячелетиями…
Он подвинул к себе флакон, взял его в руки и прислонил к щеке.
— Подумай, княгиня, какая великая тайна заключена здесь… Один день в году… То, что хранилось бережно и тщательно… Сколько поколений жрецов Египта, Вавилона знали и охраняли тайну этого дня как величайшую тайну пирамид, христиане выбросили всей толпе… Теперь каждый холоп и смерд на Руси, не говоря уж о других народах и землях, знает, в какой день после зимнего солнцеворота наступает сокровеннейший день человеческого спасения… Вода становится лекарством и может спасти…
Княгиня Ольга молчала, пораженная.
Старик, казалось, ушел в себя. Он не отнимал склянки от лица.
Наконец Порсенна поднял голову, морщины на его лице будто резче прорезались, глаза ушли глубже, и Ольга невольно подумала: «Как же он стар! Какой Ростов, какие этруски… Никуда его не отпущу…».
Но он словно почувствовал ее настроение, медленно–медленно заговорил:
— Княгиня, я не знаю, вернусь ли я из Ра–а-а–стова живым. Поэтому признаюсь тебе в том, что никогда бы не сказал прежде…
Флакон был поставлен на стол, и княгиня, открыв его, пробкой, смоченной в святой воде, провела линию по лбу, потом по вискам, где уже давно отдавались удары ее сердца. Она и не заметила, как взволновал ее этот разговор.
— Я — жрец высокого ранга… Скажу тебе, что этруски знали тайну священной воды… Когда боги выгнали людей из рая — так написано в вашей Библии, но так повествуют и все священные сказания-— что когда люди сделались или возомнили себя равными богам, они были изгнаны оттуда… Кто как это отразил — это уже зависело от народа… Евреи написали, что бог изгнал людей из‑за женщины. Очень все туманно. Они сумели скрыть тайный смысл. Так вот, при изгнании из рая Бог открыл тайну священной воды, чтобы люди не погибли все от болезней и укусов злых зверей…