— Ты утверждаешь, Порсенна, что вода делалась священной и прежде Богоявления Христа? — спросила княгиня Ольга и перекрестилась.
— Да, — спокойно ответил старик. Он смотрел поверх головы княгини, куда‑то далеко–далеко… — Но это — жреческая тайна, она всегда скрывалась от людей, пока не пришли христиане… А вот тайна меда и яблок дана была им сразу, когда изгнанные покидали рай… Мед и яблоки они ели и в раю, и вот память о них была им оставлена, чтобы люди смогли на земле отыскать эти райские подарки. Все чтут яблони и мед, но только у вас на Руси сохранились с тех самых времен — изгнания! — настоящие праздники: Яблочное и Медовое Спасение… Сколько я ездил по странам, по землям, ходил по разным народам, никто и нигде этого не уберег… А Яблочное Спасение у вас празднуется ровно через 211 дней — спустя семь месяцев и тоже 6–го числа — в третий месяц лета,, когда с полей потом убирают зерно. А за пять дней до Яблочного Спасения — празднество Медового…
Княгиня молчала, не в силах вымолвить ни слова. Сколько лет прожил с ней бок о бок этот человек! Любил ее и Святослава — и молчал о таких важных, самых важных событиях… Впрочем, почему же — событиях? Разве можно всерьез назвать событием изгнание из рая Адама и Евы, о чем ей рассказывали еще в Царьграде перед крещением?
Дверь чуть–чуть приоткрылась, и голова слуги едва показалась, но Ольга махнула рукой…
«Господи! Как странно! Опять это удивительное общение с Порсенной. Она правительница, у нее столько забот, а тут — изгнание людей из рая…»
— Но ведь Медовое и Яблочное Спасение проходят каждый год, это праздники, в них принимает участие весь народ княжества… Это наши славянские торжества…
Княгиня не раз думала о том, что даже когда все киевляне и другие княжества Руси примут крещение, не следует отменять эти дни ликования. Они так объединяют народ!.. В память предков и в память трудов своих. Достать мед с деревьев очень трудно, пчелы кладут мед в дупла высоко, чтобы туда медведь не добрался… Бортники часто погибают, срываясь с большой высоты… Вот на днях только она давала приданое юнице из семьи княжеских бортников — отец погиб, сорвавшись с высокой липы еще прошлым летом…
И все‑таки княгиня Ольга нашла что ответить Порсенне:
— Ты забыл, что есть еще одно Спасение — Полотна… через девять дней после Яблочного Спасения…
«Последний этруск» рассмеялся и ударил себя ладонями по коленам.
— Ах, княгинюшка, ведь не зря же тебя называют Мудрой… В вашей христианской Библии написано, что когда Бог изгонял людей из рая, он изготовил и надел на них кожаные одежды… Значит, дело происходило зимой, в период дождей… Но когда наступило тепло, во что должны были одеться люди? Спасение во Полотне — это праздник Льна… Как у греков — прядущие мойры. Я очень люблю ваши русские летние Святки — медовые, яблочные, полотняные… Они нисколько не уступают зимним — когда и рождение бога света Световида, и Освящение Воды, и праздник Коляды на восьмой день после рождения бога…
Порсенна закатил глаза и пропел нараспев колядку:
Княгиня Ольга рассмеялась от всей души:
— А я и не знала, что ты так хорошо все запомнил! Жаль, что когда я была в Царьграде, не догадалась, чтобы мои гребцы исполнили во дворце колядки…
Порсенна оживился, вскочил и начал прохаживаться по византийскому ковру, постеленному в покоях Ольги.
— Я, княгиня, теперь никуда не хожу без главного снадобья ваших колдунов — золой из семи печей да земляным углем из‑под чернобыльника. Если что померещится — тут же Порошу…
— Тогда сознайся, Порсенна, что ты уже получил от няньки чертополох, зашитый в лен, который и возьмешь с собой в дорогу, — сказала княгиня. Она несколько напряглась, так как всякие разговоры о колдовстве часто и невольно приводили к невестке Марине, а этого Ольга не хотела.