– С час назад. А нам только что сообщили. За водкой Ольга побежала, второй раз за сегодня. К вечеру прийти обещались, её клиенты постоянные. А дома никого не оказалось, Глеб с Кристиной ушли куда-то. Она без ключей, наверное, была. И как только ей в голову пришло на козырёк вылезти?
– Она так всегда делала, если ключей не было, – тихо ответила я, – замок неисправный был, без ключей захлопывался.
– А исправить некому, конечно, – сказал кто-то, и тут вовсю началось обсуждение, кто виноват в случившемся. Большинство осторожно ругали Глеба, и не только за неисправный замок. Конечно, вспомнили сразу то, что Ольга одна содержала мужа и дочь, а они спокойно сидели на её шее.
– Глебушка трутень бессовестный. Из-за него всё! – громко сказала Дарья, и тут всех словно прорвало. Каждый считал своим долгом пожалеть несчастную Ольгу и выставить Глеба едва ли не убийцей. Эта сцена продолжалась несколько минут, когда кому-то вдруг пришла в голову мысль:
– А как же Кристина?
– Что – Кристина? – громко отозвалась Катрина и повторила, – что?
– Ты не понимаешь, что ли? Или нарочно? Как девочка останется с таким отцом? Наверное, на хлеб теперь денег не будет! – это сказала маленькая толстушка с конца второго ряда, скандалистка и спорщица. Она была мне всегда неприятна, я с ней не общалась и не знала даже её имени.
Катрина резко ответила, что девочка уже большая, шестнадцать скоро исполнится.
– И что? – взвизгнула скандалистка, – ты не жалеешь девочку, потому что своих детей нет! Ты просто не понимаешь этого, потому что ты не мать!
Меня всегда поражало человеческое хамство и стремление ударить побольнее, и я хотела было одёрнуть скандалистку, но меня опередила Дина, та самая девушка, что вступилась за парня-инвалида перед "жуковскими". Одна из всех…
– Нина, как тебе не стыдно! – выкрикнула она, подходя к нам поближе, – так нельзя говорить.
– Тебя не спросили, – огрызнулась Нина, всё же понижая голос, – и не лезь не в свои дела. Влезла уже один раз, по башке чуть не получила.
У Дины навернулись на глаза слёзы, и это заметила Катрина:
– Ох, Нина, злая ты. Злые все тощие, а ты никак не похудеешь!
Как ни странно, именно эти слова успокоили сразу всех. Нина замолчала, и некоторое время стояла тишина.
– Надо деньги собрать, кто сколько может, помочь с похоронами, – сказала Дарья, – кто поедет на кладбище? Давайте решать.
Решили, что на похороны поедут Дарья и всё та же Нина, а остальные, кому захочется, попрощаются с Ольгой у подъезда. Деньги были собраны, я забрала браслет и ушла домой. На сердце было очень тяжело. Все мои мысли были только о случившемся несчастье. Какая нелепая смерть! Почему так? Ольга лишь только хотела побольше заработать денег, ведь она одна кормила свою семью.
Дома я открыла холодильник и осмотрела ряд бутылок в нижней части дверцы. Коньяк и вино были откупорены. Потянувшись за коньяком, я передумала и в последнюю секунду вытащила корвалол.
Весна в этом году не торопилась, в начале апреля местами лежало ещё много снега. Торговля шла вяло, настроения ни у кого не было, и поэтому первые тёплые денёчки порадовали всех очень сильно. Кто-то откупорил бутылку водки, и вокруг немедленно собралась компания, кто-то радовался без спиртного, и здесь тоже собрались в небольшой кружок. Я тихо сидела за своим прилавком, думая о многом. О жизни, в первую очередь, о том, что она так хрупка, словно драгоценная старинная ваза. А мы её совсем не ценим, получается? Тратим время на ненужную борьбу и ненужные поступки.
– Здравствуйте, – прямо перед нашими прилавками остановилась пожилая женщина в чёрном платочке, – девочки, скажите, а Лариса здесь есть?
– Слушаю вас, – недоумевая, я смотрела на незнакомку.
– Я мама Ольги Еськовой. Сегодня сорок дней, как её нет; вот, возьмите, помянуть Олю. Возьмите, пожалуйста. Оля очень любила свою работу, всегда говорила, какие хорошие девочки и что ей повезло и с первым коллективом, где она почти двадцать лет отработала, и вот здесь, на рынке. А Ларису она часто добрым словом вспоминала, – Катрина подтолкнула меня в спину, и я торопливо подошла к матери Ольги, смущаясь и выражая слова благодарности. Женщина, кивнув головой, ушла, вытирая глаза платочком, а я смотрела ей вслед, переживая и чувствуя боль несчастной матери. Ольга была у неё единственной дочерью…
– Это мать Ольги была? Что говорила? Как они живут? Не устроился ли на работу Глеб?
Последний вопрос задала скандалистка Нина, и я ответила, обращаясь к ней персонально: