Не желал этого и князь Паскевич. К примеру, из трёхсот девяноста пяти человек, проживавших в Поколюбичах, на пятьдесят пять душ он вообще не выделил земли. Крестьяне возмутились такой «отменой» крепостного права. Разлетелись слухи, что это «подложная грамота», а «настоящую волю» помещик спрятал.
Подозрения в нечистоплотности Паскевича укрепились, когда он со своими слугами заставлял крестьян подписывать какие-то бумаги. Отказавшихся пороли розгами, даже старикам доставалось по семьдесят ударов.
Привыкшие к безропотной покорности, селяне смолчали бы и на сей раз. Да вернулся с военной службы отставной солдат, который за четверть века пребывания в царской армии обучился грамоте. Не раз на полях сражений смотревший смерти в лицо, он не убоялся свирепой расправы — растолковал односельчанам, что Паскевич с землёй их обманул. Смелый вояка написал от их имени жалобу и отправил её на имя самого царя-батюшки. «И избавь нас от телесного наказания и тиранства», — умоляли царя в своём прошении жители Поколюбичей.
В 1866 году жалоба ушла в Петербург, а оттуда её переслали для дальнейшего разбирательства… князю Фёдору Ивановичу. Паскевич и «разобрался»: наиболее активных жалобщиков подвергли всё той же порке на княжеской конюшне.
А вот лошадей и собак князь любил и пестовал неимоверно. Большая псарня под названием «Собачий хутор» находилась между нынешним Речицким шоссе и проспектом Октября. В описи имущества гомельского дворца обозначены и выполненные художниками портреты любимых псов Паскевича. Многим гомельчанам известны могилы княжеских любимцев Лорда и Марка в парке. Князь устроил своим собакам настоящие похороны.
В воспоминаниях старожилов остались и такие факты: забравшихся в парк в неурочный час, в том числе и детвору, княжеские слуги травили этими самыми псами…
Глава 9
Знакомство с обширнейшими угодьями, полями, садами и фольварками заняло у Ирины Паскевич не один день.
Первое, с чего она начала, — это посещение вместе с супругом каменной церкви во имя святых апостолов Петра и Павла, которая находилась рядышком с левым флигелем дворца. Возвели её на средства и стараниями Николая Петровича Румянцева, о чём граф писал: «Сим исполнив свой обет, я удовлетворяю лучшему желанию моего сердца». Для проектирования православного храма был приглашён англичанин Джон Кларк. Румянцев в архитектуре любил строгость и простоту, но и величественность, поэтому и дворец, и Петропавловская церковь создавались под влиянием классицизма — неслучайно своим обликом она напоминала Казанский собор в Петербурге.
Ирину Ивановну восхитило, что при всей кажущейся простоте храм поражал замечательной гармонией частей. В основании церкви высотой двадцать пять метров — четырёхконечный крест; снаружи четыре портика с колоннами. Окружённый ими со всех сторон, храм казался застывшим между небом и землёй. Это впечатление усиливал барабан с многочисленными вертикальными окнами, которые венчал купол.
Петропавловская церковь была освящена в мае 1824 года протоиереем Иоанном Григоровичем — исследователем истории, профессором Казанского, Московского и Новороссийского университетов.
По желанию Румянцева иконостас украсили колоннами и иконами, пожертвованными графом. Внутри храма были размещены полотна европейских художников на библейские темы, что придавало всему внутреннему убранству торжественный и строгий, но одновременно дворцовый вид.
Именно здесь Николай Петрович Румянцев желал быть похороненным. И хотя смерть застала графа в марте 1826 года в Петербурге, прах его перевезли в Гомель и предали земле в построенном им храме Святых апостолов Петра и Павла, в левой стороне от главного престола.
Соборную церковь посещали императоры, заезжавшие в гости к Паскевичам, знаменитые люди, философы и литераторы.
В 1872 году храм стал собором, а в 1875-м был освящён придел в честь Святителя Николая…
Николай Петрович завещал храму частицы мощей святителя Николая Чудотворца и других святых — они хранились в перламутровом ковчеге, оправленном золотом. С этими святынями связывают множество исцелений и чудес.
И внешний облик, и внутреннее пространство храма, пронизанное светом и воздухом, вызывали у Ирины Ивановны чувства восхищения и почтения. Но для сакрального диалога с Богом и молитвенного покаяния душа просила уюта и полумрака. Его как бы создавала дворцовая церковь. Однако порой в молитве хотелось ощутить гармонию с окружающим миром, внутренний покой и радость. Княгиня прознала, что есть церковь Николая Чудотворца в окружении Природы…