— Вы весьма изобретательны, Иван Сергеевич.
— Так Вы согласны?
— Не выполнить Вашу просьбу равносильно преступлению. Нет уж, если я могу восстановить мир и спокойствие меж вами, надо это обязательно сделать. Вы же оба — гордость русской литературы!
Глава 18
— С днём рождения, дорогая моя сестрица! — поцеловав Ирине руку, радостно воскликнул уже седовласый Илларион.
Адъютанты Иллариона Ивановича Воронцова-Дашкова прошествовали в гостевые покои особняка Паскевичей на Английской набережной и внесли: один — пышную корзину с цветами, а ещё двое — тяжёлую плетёную корзину. Поставили. Щёлкнув каблуками, удалились.
— Ты сегодня в мундире! Как всегда, элегантен, — обратившись к брату, княгиня светло и радостно продолжила: — Илларион, сколько наград украшают твою грудь! Горжусь тобой!
— Полноте, у твоего супруга наград не меньше. Кстати, а Фёдор Иванович дома или…
— Нет. Пока нет. Но обещал быть. Твой приезд — всегда неожиданный подарок.
— Надеюсь, приятный?
— А разве я давала когда-нибудь поводы сомневаться в этом?
— Так ведь всякое бывало…
— Что-то я не припомню, чтобы это «всякое» наносило раны нашим сердцам, — улыбаясь, княгиня положила руку на награды брата. — Как же ты красив, Илларион! Признаюсь, всегда с трепетом подаю тебе руку для поцелуя: волнуюсь. Передо мной рыцарь. Истинный рыцарь. — Видя, что брат желает возразить, княгиня сделала упреждающий жест, продолжила: — Молчи. Это вовсе не комплимент.
— Право же, Ирина… Что же мы всё стоим будто на плацу. Давай присядем хотя бы, поднимем бокалы…
— Это ещё успеем! Присесть? Что ж, мне немного легче будет признаваться в своих чувствах…
Они всё же сели, но не рядом. Ирина всегда воспринимала брата как героя. И тому было немало причин. Она продолжила:
— Сегодня мой день? Значит, я могу позволить себе вольности? — заметив недоумение на лице брата, княгиня продолжила: — Позволь мне сегодня сказать тебе то, что давно надо было. Живём обособленно, а ведь мы родная кровь. Сколько нам суждено? Успею ли я сказать тебе, что…
За пять лет покорения Западного Кавказа Воронцов-Дашков заслужил авторитет очень смелого человека. Участвуя в боевых операциях с Кокандским и Бухарским ханствами, получил награды: золотую саблю, а также серебряные медали «За покорение Чечни и Дагестана», «За покорение Западного Кавказа», орден Белого орла с мечами, медаль «За турецкую войну», румынский железный крест «За переход через Дунай» и много других.
Трагические события 1 марта 1881 года — убийство народовольцами Александра II — повлекли за собой назначение Воронцова-Дашкова начальником охраны нового императора — Александра III. Эту должность Илларион Иванович совмещал с постом министра Императорского двора и уделов.
— Илларион, ты уже десять лет как царский страж, а значит — главный охранник всея Руси…
— Драгоценная сестра моя, — прервал её Илларион Иванович, — не желал бы тебя волновать, особенно в твой день рождения, но уверяю: для борьбы с теми, кто устраивает покушения, мало воинского опыта. Напомню: после гибели Александра II была организована «Священная дружина» — тайное общество, призванное и с «крамолой» бороться, и охранять нового императора в столице, в его поездках. В «дружину» входили князья, министры, генералы. Среди них немало известных тебе.
— В газетах то и дело читаешь о происшествиях: в один ряд с кражами, убийствами, пьяными драками — террористические взрывы, — голос Ирины Ивановны задрожал.
«Ну и зачем мы затеяли всё это сегодня? — подумал Илларион Иванович. — Буду отвечать односложно. Глядишь, разговор и затухнет». Он продолжил чётко, будто рапортовал…
— До того трагического мартовского дня 1881 года за терроризм было вынесено более полусотни смертных приговоров: ведь покушались на многих других коронованных особ. Даже «Священная дружина» не справилась со всем этим объёмом, увы, просуществовала лишь до конца 1882 года. Формы работы в дружине были особые, тайные. Приходится применять и жёсткие меры: выбивание показаний из арестованных бунтарей, народников, социалистов, террористов, революционеров.
— Илларион, избавь меня от этих подробностей. Мне не интересны секреты вашей работы.
— А я думал, ты пытаешься узнать, достигнем ли мы победного результата…
Ирина Ивановна вдруг встала и со словами: «Прости, пожалуйста, я на минуту» вышла из гостиной. Неотложных дел у неё не было — она побоялась, что её стошнит от тёмных вспышек в голове. Отодвинув штору, княгиня прислонилась лбом к холодному оконному стеклу…