Тогда, 3 апреля 1881 года, она заставила себя выслушать рассказ служанки, оказавшейся поутру на Семёновском плацу, где с жизнями расстались организаторы убийства Александра II. Осуждённых казнили через повешение.
Среди них была одна женщина, Софья Перовская. А ведь она родилась в богатой дворянской семье. Младшая ветвь фамилии графа Разумовского, фаворита императрицы Елизаветы Петровны. Дед Софьи, Лев Алексеевич Перовский, был министром просвещения; отец долго занимал пост петербургского генерал-губернатора. Каким ветром занесло её в эту борьбу с царём? Случайно? Оказывается, вовсе нет. Софья возглавила группу, совершившую 1 марта убийство императора…
«И я могла оказаться в тот день в числе проезжавших мимо… Собиралась ведь. Что-то помешало. А вот Илларион или Фёдор Иванович могли быть там. И они могли быть на набережной Екатерининского канала, где погиб Александр II… Государь, к титулу которого пристал эпитет «Освободитель», осуществивший мечту народа об отмене крепостного права, стал жертвой выходцев из того же народа…»
Глава 19
Погасив искры горьких раздумий и переведя дух, княгиня поспешила вернуться к ожидавшему её брату:
— Заждался? Илларион, mon cher frère (мой дорогой брат), стол накрывают уже, а сейчас нам подадут чаю.
— Как чаю?! Я всё же предлагаю выпить за твоё здоровье, сестра! Вина Крыма и Кавказа в этом плетёном сундуке! Непременно прошу отведать из императорских удельных имений «Массандру» и «Ай-Даниль». Отменные вина! Не ради похвалы, но скажу: на посту министра Императорского двора и уделов я расширил весьма существенно площадь императорских виноградников — на пятьсот пятьдесят восемь десятин!
— Да у нас сегодня много поводов, какие полагается отметить! Ты ведь произведён в генералы от кавалерии!
— О, сие уже отпраздновано, и не раз. И хватит об этом. Твой брат спешил поздравить тебя с днём рождения, — увидев протестующий жест сестры, Илларион всё же продолжил: — Знаю, помню, не любишь отмечать этот день. Даже уезжаешь за границу, чтобы…
— Чтобы не принимать поздравлений, не слышать льстивых и не всегда искренних речей.
— Уверяю, вина отменные на вкус!
Илларион Иванович не терял надежды поднять бокалы за здоровье сестры. Княгиня это понимала:
— Обожаю крымские вина. Что ж, поспешим в маленькую гостиную.
Она позвонила в колокольчик, объяснила прислуге, что необходимо сделать, — корзину унесли, и они с братом прошли в уютную золотистую гостиную, предназначенную для таких случаев, когда на пороге их дворца появлялся дорогой друг или родственник. На небольшом резном столе с ножками в виде мирных львов в мгновение ока появились вазы с сыром, ветчиной, стерлядью и фруктами.
И тут княгиня, подняв бокал, предложила нечто совершенно необычное:
— Илларион, давай выпьем за то, что…
— Умоляю: за твой юбилей, сестра! Прости, но произнесу: полвека! Это же так красиво! Тебе не надо стесняться цифры. Выглядишь… божественно!
— Благодарю. Но я предлагаю тост за другой юбилей. Уверена, ты поддержишь, Илларион. Ведь сегодня… день рождения… девяностолетие…
— Я даже не пытаюсь угадать, шалунья. Говори же скорей, не томи!
— В 1795-м Иван Иванович Дмитриев — поэт, баснописец, мемуарист, переводчик и государственный чиновник, член Российской академии — выпустил книгу «И мои безделки».
— Прости, не нахожу слов, чтобы оценить твои неожиданные экзерсисы! — добродушно смеясь, Илларион спросил: — Так ты предлагаешь отметить день рождения этой книги Ивана Дмитриева?
— Нет, я предлагаю отметить день рождения… буквы.
— Правду говорят, вина «Массандры» великолепны, — сквозь смех произнёс Илларион.
— Я рада, что мой сюрприз вызвал твою улыбку. Что ж, с такими светлыми чувствами мы сегодня и отметим… день рождения буквы «ё».
Илларион посмотрел на сестру растерянно, но, увидев, что она произнесла это спокойно и чётко, безо всякого лукавства, ударил себя по лбу и воскликнул:
— Ну да! Это же было придумано нашей бессмертной родственницей — Екатериной Романовной Воронцовой-Дашковой!
— Вот именно. Официальное признание литера получила, когда появилась в 1795 году в книге Дмитриева «И мои безделки».
— Да ты вся в неё, Екатерину Романовну!
— Я была бы рада хоть в чём-то быть похожей на эту великую женщину с её удивительной судьбой! — сказав так, Ирина Ивановна подошла к одному из портретов, привлёкших внимание Иллариона сразу, как только он вошёл в золотистую гостиную. От парадных портретов этот отличался тем, что даже роскошный наряд изображённой женщины и солидные награды на груди не затмили сверкающие ярче бриллиантов чувство собственного достоинства, нестандартный ум и… высокомерие.