Фёдор Иванович продолжил свои рассуждения:
— Думаю, Вы тоже будете восхищены богиней Мира в честь трёх мирных договоров, подписанных деятелями рода Румянцевых. Николай Петрович Румянцев заказал её итальянскому скульптору Антонио Канова.
— Так Румянцевы её не забрали? — удивилась Ирина Ивановна.
— Поясню. Николай Румянцев похоронить себя завещал в своём любимом городе, в Петропавловском соборе, что рядом со дворцом. Его покой и охраняет эта бронзовая копия богини… Вообще канцлер завещал Гомель брату Сергею. Но тот был занят реформами в своём подмосковном селе Троицком, влез в долги… В итоге казна приобрела ставший очень красивым Гомель в собственность.
— Да, мне известно, что усадьбу посчастливилось купить за восемьсот тысяч рублей Вашему отцу.
— Знаете, Иван Фёдорович был дружен с Николаем I. Государь трижды бывал в Гомеле. Он и велел проложить через город дорогу Санкт-Петербург — Киев. Мы по ней сейчас и двигаемся. А вскоре Гомель получил от императора и статус уездного города, и герб.
— И каков же этот герб?
— Уездным центром стал по воле Петра Румянцева город Белица, расположенный на противоположном берегу реки Сож. Герб, который в своё время Белица получила от Екатерины II, и достался в наследство Гомелю, когда в 1852 году отец мой перенёс сюда центр уезда.
— И как же он выглядит сейчас? — нетерпеливо переспросила княгиня.
— На голубом фоне возлегает рысь.
— Рысь? Это такая дикая пятнистая кошка? Не совсем понимаю. Обычно на гербе изображается то, чем богат край.
В который раз, взглянув на супругу, он отметил её безупречный, но строгий вкус. Её платья отличала изысканная красота: кружева — в меру, атласные ленты вторили золотистым пуговицам. Дорожный костюм подчёркивал достоинства её осанки, изящность фигуры. Никакой пестроты, оттенки любимого ею фиолетового цвета дополняли друг друга, играя фактурами разных тканей. Ощущение роскоши в одном цвете! Нельзя было не залюбоваться. Фёдор Иванович встрепенулся, продолжил:
— Душа моя, Вы удивлены? Напрасно: такого зверя в окрестностях сего города много и поныне. Только уверяю Вас: охотиться на эту, как говорите, «кошку» — всё равно как сражаться с очень хитрым, коварным неприятелем.
Супруга недовольно нахмурила брови, и Фёдор Иванович понял, что тема охоты ей неприятна:
— Не волнуйтесь, дорогая, я не собираюсь тратить время на такое развлечение. Даже если будет помогать егерь, на охоту может уйти пять дней. Такого времени у меня нет.
Недовольство растаяло на лице юной княгини, и супруг оживлённо продолжил:
— При Иване Фёдоровиче гомельский дворец местами стал похож на музей: военных трофеев у фельдмаршала было превеликое множество. Истины ради, мой отец приглашал польского архитектора Адама Идзковского. Зодчий достроил южную башню, спланировал парк, сделал его необычайно красивым. Убедитесь в этом сами — прибыли…
Дворец, мелькавший сквозь ажурную вязь деревьев окружавшего его парка, явился как чудо, сотворённое артелью волшебников. Подъехав к нему, княгиня не переставала восклицать: «Чудо! Сказочный замок!»
В детстве она любовалась дворцами в стиле барокко. Повзрослев, она ощутила, что эти архитектурные шкатулки делают человека маленьким и безвольным. Ей же хотелось не только предаваться грёзам, но и воплощать свои мечты, быть деятельной. Здания классицизма более всего подходили таким натурам.
Двухэтажное, на высоком цоколе здание было возведено не только для проживания, но и для любования природой. Княгиня вспомнила: «прекрасный вид» — так с французского и итальянского переводится слово «бельведер». Кубоподобный, увенчанный куполом бельведер завершал центральную часть. Над входом — четырёх-колонный парадный портик коринфского ордера, что гостеприимно приглашал войти.
Но княгиня продолжала восхищаться видом дворца снаружи. По периметру здания прямоугольные оконные проёмы в два уровня чередовались с полуколоннами, выступающими из стен, что придавало дворцу величественность. От центральной части отходили две невысокие галереи, соединявшие её с левым и правым флигелями.
— Разве это здание в стиле классицизма?
— Когда-то оно более соответствовало названному Вами стилю. Но соавторы дальнейших перестроек внесли вольности.
— Отрадно, что эти вольности добавили величию дворца линии романтизма.
Княгиня обогнула правый флигель. Эта высокая квадратная башня с зубцами выглядела очень таинственно. Вообще всё здание побуждало мечтать, путешествовать по разным эпохам.