Но тут вдруг дверь в комнату распахнулась и на пороге я увидела четверых мужиков, из дворовых. Лица были знакомы, они приходили , обедать, и ужинать, часто видела их за столами.
Они резко подошли ко мне и схватили за руки, и потащили за собой. Я сопротивлялась, пыталась отбиться, в этот момент третий схватил меня за волосы и тоже потянул к двери. Было больно и страшно, я не понимало что происходит, куда меня тащат.
Меня выволокли во двор, волокли по земле, и им было плевать на мои крики. На крики выглядывали люди, кто-то тут же прятался, а кто так и оставался, стоял и смотрел.
- Ааа, помогите, отпустите менняяя...
Люди, слыша мои крики, крестились, видно было им жалко меня, но и страшно вступиться.
Увидела молодого конюха Ефима, он выбежал из конюшни и бежал за нами следом.
Потом, что-то сказал мужикам, что меня тащили. Те, ему грубо ответили.
Но я ничего не поняла. Глаза были полны слез, я рыдала и всё ещё пыталась вырваться из их рук.
Меня подтащили к большому обтёсанному стволу дерева, лежащего на земле. Уложили на ствол, вернее кинули на него, животом вниз, двое держали за ноги. Ещё двое привязывали мои руки, как справились с ними, привязали и ноги.
- Она изуметися, младоуменъа суще, - это кричал Ефим.
Я завыла, мне уже казалось, что меня казнят, отрубят голову или ещё чего сделают.
- Конязь Ольг, велитъ, - произнёс один из них.
Всё со страху, я уже и кричать не могла, только выла.
Один из мужиков, дернул меня за рубаху со спины и я почувствовала, как рубаху порвали и спина оголилась. У себя в голове я решила, мне сейчас отрубят голову, шею специально освободили.
Сердце бешено стучала, отдаваясь в горле и голове.
А дальше раздался свист хлыста, и меня накрыла боль в спине. Это было подобно тому, что меня облили кипятком, спина горела адским пламенем.
Так как я ждала смерти, и потому была где то на грани между жизнью и смертью, в каком-то полу коматозном состоянии. Я больше не кричала, только вздрогнула всем телом, от второго удара.
Вокруг меня, как будто образовался вакуум, и я не слышала, как молодой конюх Ефим кричал на мужика с кнутом. Как я узнала потом, он кричал, что Бог его накажет, что он бьёт младоуменъа суще, то есть убогую.
Третий удар, и у меня перед глазами всё поплыло, мелькнула мысль, быстрее бы всё закончилось. Сознание, упорно не хотело меня оставлять, и я сквозь нависшую пелену услышала крик:
- Отрешати, не трогати!
Но последовал четвертый удар, и сознание всё же смилостивилось надо мной, наступила темнота.
Из темноты я выплывала, с раздирающей болью. Мозг пронзила боль от спины, как будто миллионы иголок втыкали чьи-то руки в меня.
- Ааа, - стон слетел с моих губ.
Попыталась открыть глаза, сквозь пелену боли увидела лицо Ефросиньи, вновь закрыла. Вновь я здесь, а была маленькая надежда вернуться в Москву, к звуку прибывающего поезда на станции в метрополитене.
Повторно открыла глаза.
- Марья, испужала ти ны.[1]
- А вы-то меня, как испугали, дикари недоделанные. За тряпку, кнутом.
В ответ она протянула мне маленький ковшик с питьем, я попила и вновь погрузилась в сон.
Два дня я была в таком сонном состоянии, как потом узнала, меня поили отваром на травах, с сонным эффектом.
Иногда приходя в себя я слышала разговоры, обрывки фраз, как мне казалось это был голос старшего мечника Волибора.
- Конязь Ольг.
- Волибор, прости мя. Не ведал, чьто она изуметися, младоуменъа суще.[2]
- Вьсть буде добре, не вбижу боле, [3]- это был слабо знакомый голос.
Волибор что-то ответил, но я уже плохо слышала, вновь уходя в сон.
Когда я выплыла из сна, меня вновь накрыла боль, хотя уже не такая сильная. Шрамы уже покрылись коркой зудели, каждое движение вызывало боль и жжение.
За мной ухаживала Ефросинья, она промывала раны травяным отваром и кормила мен с ложки, поила отварами.
В один из дней, я лежала тихо, размышляя, как дальше жить и как выбираться отсюда. Меня посещали мысли о побеге, но куда? Я не знала, ни где нахожусь, не времени, в котором нахожусь, да и куда мне бежать?
Попробовать вернуться в деревню, откуда меня и Фросю забрали, надо хоть название у неё спросить.
Лежу я так размышляю, как вдруг скрипнула дверь. Думала, сестра названная.
Но кто-то вошел и приблизился молча, присел на лавку рядом, она скрипнула. Я лежала тихо, кто-то так же тихо сидел. Затем дверь вновь скрипнула, я услышала голос Фроси: