Ему подумалось, что если он будет в самом пекле, там где смута или война и отдаст свою жизнь не просто так, а во имя чего-то хорошего, то и искупление ему будет. А может и жизнь его пока жется Богам хорошим даром и они заберут ее быстрее.
Тихомир беспрестанно ворочался на лавке. И в конце концов убедил сам себя, что идти в отряде с Матвеем было самым верным решением. Так и не мог он уснуть. Вдруг вскочил словно что-то вспомнил. И вышел из дома в темную ночь.
Дорогие мои читатели, приглашаю Вас в новинку! Вторая книга цикла про княгинь! Буду рада Вашим комментариям, звездочкам и библиотекам! Проды три раза в неделю пнонедельник, четверг и воскресенье!
Глава 1.2
Белорецк уже погрузился в сон. Сегодня ночь была особенно темной, редкие звезды еле мерцали среди плотных туч. Тихомир запер двор и отправился в сторону рощи. Он вспомнил, что должен был еще сделать перед отъездом.
Роща находилась не очень далеко и дорогу туда он мог бы найти и с закрытыми глазами, хотя в Белорецке он прожил всего год. И даже этот срок показался ему бесконечно долгим. Хорошо, что скоро он уедет отсюда, на новом месте первое время ему всегда легче дышалось.
Неожиданно ярким пятном на небе блеснул лунный диск, этого хватило, чтобы Тихомир увидел вход в рощу возле которого стояла чаровница. Она была стара, одета в какие-то лохмотья и опиралась на большую кривую палку. Волосы сваленными космами свисали почти до пояса перетянутые какой-то веревкой. А вот глаза, казалось светились как у кошки отражая невидимый свет. До этого он видел ее лишь однажды, когда шел в эту деревню. Тогда она преградила ему путь и долго смотрела в глаза, потом также молча отошла с его дороги и сказала:
– Приходи ко мне, когда соберешься покинуть Белорецк, я буду ждать. И Боги будут ждать, они откроют тебе путь, без их благословения ты не уйдешь отсюда. Сам поймешь, когда придет время! – и обойдя его кругом совершенно спокойно пошла прочь, словно и не разговаривала с ним.
Он тогда не придал значения ее словам, подумал, что она сумасшедшая. Но сегодня почему-то вспомнил ее слова. Словно завороженный стоял и смотрел на старуху даже не шевелясь. Она казалась порождением иного мира, не человеком. Морок она что ли навела. Не зря же чаровница.
Только Федору он рассказывал о той встрече со старухой, да и то, чтобы узнать кто она, на самом деле колдунья или просто помешанная нищенка. Федор тогда не на шутку испугался и сказал, что она и вправду волховица или чародейка, что с Богами разговаривает и почитают ее в деревне, только вот не каждому она является. И если сама Тихомиру показалась, то значит все, что она сказала правда и лучше делать так как велела. Поэтому Тихомир захватил с собой дары, Федор предупредил, что к чаровнице нельзя идти с пустыми руками.
Старуха повернулась и медленно двинулась в глубь. Кузнец не отставал. Хотя иногда спотыкался натыкаясь в темноте на ветки. А старуха словно по воздуху плыла, потому что двигалась очень быстро. Дойдя до жертвенного камня она остановилась и не поворачиваясь указала рукой на углубление в виде чаши. Тихомир выложил туда свои скромные подношения и отступил.
Вдруг услышал скрипучий голос, даже дернулся от испуга:
– Ты собрался уходить. Это правильно, двигайся дальше, иначе не найдешь свою судьбу, а она еще далеко. Но дорожки ваши пересекутся, жди, – с этими словами она достала из-за пояса мешочек и протянула ему.
Тихомир взял его в руки, но не понимал, что с ним делать. Чаровница чертила на камне какие-то символы, что-то шептала себе под нос. Не переставая двигаться и не оборачиваясь она сказал:
– Сыпь на камень, да милости проси. Прогневал ты чем-то Богов.
Он аккуратно развязал мешочек и вытряхнул все содержимое. Какие-то косточки, маленькие, как у мыши, несколько камешков и веточек. Чаровница наклонилась к ним и неожиданно полоснув, неизвестно откуда взявшимся ножом, Тихомира по руке, собрала несколько капель его крови и втерла в поверхность жертвенника. Подул ветер и где-то вдалеке раздался волчий вой. Луна так больше и не показывалась из-за туч. Словно не хотела подсматривать за ними. Деревья заскрипели под порывами ветра, а вот содержимое мешочка на жертвеннике так и лежало не шелохнувшись, словно вросло в камень.