Лишь те моменты, когда я думала о любимом вызывали у меня приступы меланхолии. Я расстраивалась от того, что он никогда не узнает, что это его дочь. Что он будет ненавидеть ее только за то, что она для всех дочерь Демида. Я знала, что он будет расстроен тем, что не смог меня защитить. И он никогда не узнает правды.
Да и если я когда-нибудь решусь ему рассказать он не простит мне этого, а просто возненавидит. Это окончательно убьет во мне и так еле тлеющую надежду.
Иногда, я все же позволяла матери вытащить меня на рынок в Любечске. И как полоумная скупала кружева, ленты и пряжу для новых одежек. Ткани, готовые чепчики и платьица. к счастью мать не знала о том, что ждет меня, когда я рожу девочку. Меня навсегда запрут в вороньем гнезде. А Елизавета мечтала для меня, да и видимо для себя о другом.
Демид, хоть и не присылал писем, за-то исправно платил нам. Уж не знаю, страшило его то, что я расскажу или совесть играла, но он хорошо поправил наше состояние, чтобы мы могли жить на должном уровне. Расплатились с долгами, поправили свое состояние достаточно для того, чтобы и без его помощи справиться.
А мне было все равно, я просто жила и плыла по течению реки моей жизни.
Пока однажды не встретила на рынке Богдану. Она выглядела достаточно здоровой и цветущей. А под руку ее держал Тихомир, усадивший себе на шею племянника. С другой стороны шагал Ярослав с дочкой точно так же сидевшей на его плечах. Я шла сзади и не могла остановиться, пока мы не вышли на безлюдную улицу за пределы рынка.
Неожиданно, Тихомир обернулся вместе с племянником и взглянул в мои глаза. Опустил взгляд на мой вздувшийся живот и снова в глаза. Так пронзительно и больно. А я резко развернувшись и вернувшись в толпу шла так быстро стараясь затеряться, что мой живот начало тянуть и я поспешила к карете.
Глава 8.1
Я забираюсь в карету и задергиваю штору прикрывая окошко. Живот продолжает тянуть, и я ерзаю, устраиваясь удобнее. Мать все никак не идет, и я не в силах больше терпеть, вновь покидаю свое убежище и обратившись к кучеру отправляю его за ней.
Затем опять прячусь внутри. Время слишком медленно тянется. Боль становится все сильнее. Я сдерживаюсь изо всех сил, сжимаю пальцами край сиденья. Кажется, платье душит меня, не давая нормально вздохнуть. Я вся покрыта испариной и в минуты облегчения чувствую, как капли пота скатываются по позвоночнику. Мне хочется пить, и я тянусь к фляжке с водой.
Наконец-то мать возвращается. Пока они грузят покупки я уже кажется умираю. Только бы не привлекать внимания. Сдержаться и выехать из города. Я не должна рожать прямо сейчас.
Мать странно на меня смотрит и спрашивает все ли со мной в порядке. Я выдавливаю улыбку, не в силах открыть рот лишь киваю головой и отворачиваюсь к окну, делая вид, что очень заинтересована пейзажем за окном. Мне все труднее сдерживать стоны. Каждая кочка вызывает во мне острый приступ боли, словно меня пронзают мечом насквозь.
На очередной я не сдерживаюсь, хриплый стон вырывается из моего рта. Мать вскидывает на меня взгляд и видимо все понимает. В этот же момент по моим ногам начинает что-то течь. Я в панике поднимаю юбки, к счастью это не кровь, лужица воды. Теперь точно началось.
— Неждана, ты что, рожаешь? Тебе же еще слишком рано? — мать, словно впервые видит меня, и сама выглядит растерянной.
Она стучит в окошко и останавливает карету. Я уже не сдерживаясь кричу.
— Что же делать, мы слишком далеко уехали от города, да и в Воронье гнездо не успеем. Тебе никак сейчас нельзя ехать. Неждана, ну вот почему ты молчала до последнего.
Слезы покатились из моих глаз. Я конечно знала, что рожать будет больно. Но это слишком больно. Меня словно разрывало на части изнутри. Я уже плохо соображала от непрекращающихся схваток.
— Так, нам нужно выйти, хорошо, что лето на дворе, — она прихватила наши плащи и быстро выскочив наружу приказала кучеру помочь мне выбраться.