Путь наш был не близким, добираться нужно было несколько дней и на дороге не всегда встречались трактиры, поэтому все были готовы к тому, что придется ночевать в лесу. Только вот обычно хорошая и ровная дорога к вечеру вдруг сделалась ухабистой, кони то и дело спотыкались, а когда сумерки опустились окончательно, поняли, что заблудились. Решили сделать привал, переждать до утра и по светлому времени суток определиться куда двигаться дальше. Съехали немного в лес с дороги, развели костерок, растянули небольшие навесы, натаскали еловых лап. Каждый был чем-то занят. Но вот наваристая похлебка была готова и все собрались у костра. Вдруг, мы увидели приближающегося к ним старичка. Он шел опираясь на сухую палку бормоча что-то под нос. Сгорбленный, словно придавленный к земле годами. Когда он подошел ближе, мы смогли рассмотреть морщинистое лицо и удивительно молодые зеленые глаза на нем.
– Здравствуй отец, ты откуда здесь взялся? – спросил Матвей.
– Откуда взялся, там больше нет, любопытство иногда бывает во вред.
– Ну присаживайся тогда к нам, поешь нашей похлебки, отдохни, – Матвей немного смутился.
– Не откажусь, устал я, да идти мне еще далеко.
Мужики сдвинулись освобождая ему место на подстилке. Старик устроился на еловый лапник и принял чашку похлебки, быстро закончив с ней выпил отвару.
– Ну что накормили Вы меня, уважили, а теперь я Вас развлеку, – и хлопнул ладоши. От этого хлопка поднялся ветер и понесся по лесу качая деревья. А где-то вдалеке послышался заливистый женский смех.
Старик протянул руку в сторону леса и вдруг из темноты к костру потянулись черные тени.
– Не бойтесь, они смирные, не обидят без надобности.
Тени окружили лагерь и встав в хоровод затянули песню. Такую грустную, иногда казалось в смутных очертаниях можно было разглядеть молодых девушек одетых в сарафаны, с длинными лентами в косах. Мужчины замерли, кто-то даже вытирал украдкой слезу. Все потеряли счет времени. Неожиданно, хоровод распался и тени медленно потянулись в темноту, их песня закончилась.
– А кто это был дедушка? – спросил я у старика.
– А это внучки мои названные, невинно убиенные, да любовь свою здесь оставившие. Так и не смогли со смертью своей смириться, тянет их ко вторым половинкам на земле. Вот и живут со мной, Лешим старым, песни мне поют, да танцуют.
Тихомир крепко задумался, а вдруг и его любимая там, среди них. Хотел уже было бежать в лес. Да Леший остановил его:
– Вижу о чем думаешь, нет ее там. Не стала она лешачей внучкой, – старик медленно кряхтя поднялся и отправился в чащу.
А я так и замер на месте даже не пытаясь его остановить. Когда морок спал я посмотрел по сторонам, весь отряд спал мирным сном даже не переместившись под навес. Кто где сидел за ужином, там и уснул. Старик давно скрылся из виду.
Вокруг стояла оглушающая тишина. Я нашел взглядом Федьку, мирно дремавшим и провалившимся к дереву. Пацану все было нипочем. Жаль его, хороший он. На утро никто и не вспомнит наверное про старика этого и девушек с песнями.
Я устроился поудобнее на своем лежаке и повернувшись лицом к лесу стал вглядываться в темноту. Вдруг, я увидел ее. Неждана опять пришла ко мне. Такая красивая, в голубом платье, с кудрями рассыпанными по плечам. Тянула руки ко мне.
– Тиша, Тиша, где же ты? – она словно видела меня и одновременно нет.
Я моргнул, но видение не исчезло. Она все приближалась ко мне. Я даже приподнялся, что за наваждение. Не в обычном месте видимо мы остановились. Неждана была все ближе и ближе и тянула руки ко мне. когда она приблизилась почти вплотную, вдруг лицо ее исказилось, а рот ощерился в оскале. Лицо ее сползло и она смотрела на меня провалами глазниц с незнакомого лица. И шипела-шипела. Все что я мог разобрать из звуков, которые она издавала, было:
– Ты моим будешь, не нужна она тебе, ты не должен искать ее, я судьба твоя.
Когда она почти прикоснулась ко мне по лесу вдруг пронесся ветер и громкий рык: