Ох и полон их князь загадок!
Али ещё вот придумку привнёс. Он, правда, как услыхал про то, даже не поверил поначалу. Нет, ну зачем, скажите, поля сорной травой засаживать? Да того клевера аль донника в округе и без того полно. Коли надо, сходи да накоси. Ан нет, обозвал их князь какими-то "сидератами" и велел ими пар засеивать. Одно радует, такое непотребство токмо на своих да на холопьих полях творит, вольных то людишек не трогает. Вот мы и посмотрим, кто нонеча при хлебах-то будет. Хотя, ежели и вправду будет урожай лучше, как об том княжич говорит, так отчего и самому потом не попробовать. А пока и по старине отработаем.
Пока думал да рядил, успел задать корма коню, с которым предстояло выезжать в поле, да обойти двор, привычно отыскивая недостатки. Но дел не было, ничего не покосилось, не подгнило, ведь как с похода возвернулся, всё, что мог, во дворе починил да поправил. А потом и иным занялся: ладил соху, оттягивал в кузне сошники, починил телегу, заодно загодя и косы приготовил. Потом-то и не досуг может быть. Словом, подготовился.
С тем и завтракать отправился.
Наскоро поснедав каши заваренной на молоке, вышел запрягать коня. С соседних дворов уже выходили мужики, торопясь к чернеющим вдали делянкам. Впереди предстояло много работы...
Андрей, вернувшийся из столицы, тоже в эти страдные дни не сидел дома. Всё больше по полям носился. Ещё бы, шутка ли, попытаться внедрить в жизнь на заре шестнадцатого столетия агротехнические приёмы будущих веков. Особенно если сам про них больше только читал да слышал (за что отдельное спасибо деду, вразумлял внука как мог). Нет, точно, образование агронома ему бы сейчас было аккурат как кстати. Сам понимал, что из всей той науки он только вершков и нахватался, но иного и не было. Правда, навечно он с землёй и в прошлой жизни не порывал. Со временем заимел себе небольшую дачу, где растил не только помидоры и картошку, но и умудрялся содержать кур и кроликов. И, разумеется, много лазил по специальным сайтам, типа того-же "фермер.ру" или "садовод", изучая чужой опыт, отчего в голове у него была просто огромная куча информации, которую предстояло вспомнить, разложить по полочкам и выдать на гора. Ведь некоторые его вершки для нынешних-то времён чуть-ли не вершиной науки будут, но, про косность крестьянина уже вроде как выше поминалось. А ведь, кроме того, ему ещё и с поверьями воевать приходилось.
Это там, в будущем, для большинства людей слово "эрготизм" ничего не скажет, а то и вовсе наведёт на не совсем приличные мысли. Ещё бы, последний-то раз такое на Руси перед коллективизацией и было (и это была, кстати, последняя массовая эпидемия эрготизма в мире). Потом-то крестьян безбожники большевики бороться с нею научили, но вот в эти времена было всё совсем по-другому.
Да-да, ядовитую спорынью, что поражает рожь и пшеницу на полях, нынешний народ считал не сорняком или ядом, а синонимом и олицетворением счастья и удачи. "Будь в моем амбаре клад да лад да во всем спорынья", "от порядку и догляду спорынья в хозяйстве живёт", - не счесть таких поговорок осталось в памяти народной. Крестьяне честно считали, что крупные рожки спорыньи - прибавка к хлебу, оттого и прозвали их спорым хлебом. А капельки сладкой жидкости, выделявшиеся из поражённых цветков, называли медвяной росой.
Деревенские хозяюшки любили муку, которая смолота была вместе с рогатою рожью, за то, что от них хорошо подымалась квашня, хорошо хлеб спорился (отсюда и название пришлось). А дети так и вообще, часто просто лакомились сладковатыми наростами. Со временем дошло до того, что народ поверил, будто без "спорыньи в квашне" даже душа спастись не могла (вот куда, спрашивается, церковь смотрела?).