Да никто и не поверит, что государь сам вникает в имущественные проблемы каждого удаленного монастыря или любого служилого человека, наделяемого поместьем. И раздачу земель, и выделение поместий осуществляют чиновники. Степень же личного участия Василия III Ивановича в выдаче этих жалованных грамот чаще всего сводилась к их подписанию, ведь они всё же выдавались от его имени. В то же время, конечно, какая-то их часть делалась и по личному распоряжению монарха или с представлением перед ним принятого решения (кстати, процедура такого представления называлась доклад, а принятое по нему постановление - приговор). Но, конечно, далеко не все. И имя Василия III Ивановича как лица, якобы выдавшего ту или иную грамоту, здесь никого не должно вводить в заблуждение.
И вот именно к такому винтику и приехал Андрей. Да, он хорошо понимал, что тем самым вновь способствует росту коррупции, чудовищу, способному сожрать само государство, но от того, как дьяк обскажет его "хочу", будет зависеть сам великокняжеский приговор. И тут приходилось действовать по присказке: не подмажешь - не поедешь.
Дьяк тоже прекрасно понимал, чего от него хотят. Он уже получил челобитную на земли близ городка Усолье-на-Камском и был крайне удивлён размером прошения. Князь бил челом государю, что нашли его людишки в том уезде соляные ключи в большой дали от Усолья. Вокруг лишь необжитая местность, да лес стоит. Вот и просит он право чистить ключи, рубить лес, ставить дворы, заводить пашню и зазывать к себе людей, "нетяглых и неписьменных".
Странная, право скажем, просьбишка. Странная в том, что любому знатному боярину нужны были вотчины с селами и крестьянами. А земля где-то в тридевятом царстве, да еще без работников - зачем она такая нужна? Да и размеры.
Нет, бывало, просили и больше, но то были главы больших родов. А его гость, при всём уважении к титулу, таковым, увы, не являлся. Да такое и мимо княжеских ушей не пропустишь. Чай не малое поместье, тут уже и самому головой платить придётся, коли что. И вот теперь, глядя в такое молодое и бесхитростное лицо князя, гадал, как тот поведёт разговор.
Андрей некоторое время молчал, собираясь с мыслями, а потом заговорил. Обстоятельно, упирая на худородность земель, об удалённости и опасностях приграничного края, отчего людей в нём меньше, чем нужно для работ, а значит надобно будет нанимать их в других местах, о тяжести соледобычного промысла, ну и на закуску о том, что пожгли те места немирные самоеды и стоят они уже который год в запустении. Ну а следом всплыл вопрос освобождения от податей. Ага, и именно в тот момент, когда государь с этим борьбу ведёт. Нет, вряд ли он на подобное согласен будет, хотя, как герою смоленской обороны... Тут дьяк хитро посмотрел на князя. Тот тоже усмехнулся и, подмигнув, похлопал себя по поясу, где висел расшитый речным жемчугом кошель. Вышло очень даже однозначно.
Вот теперь обе договаривающиеся стороны и подошли к самому главному: сколько будет стоить правильный доклад и во что станет положительный приговор? Торговаться умели обе стороны, и мероприятие готово было затянуться надолго. Первым всё же решил остановиться Андрей, мысленно прикинув, что запрошенная сумма вполне корректна и не сильно обременительна. Дьяк против такого тоже был непротив, а потому кликнул служку и велел подать квасу, так как князь от хмельного решительно отказался. Традиция традицией, а напиваться не хотелось.
Посидев ещё немного, Андрей засобирался домой. Тут уж отвертеться от чарки не получилось. Обязательно следовало выпить рюмочку на посошок и посидеть немного "на дорожку".
Во дворе его уже ожидал оседланный Хазар и дружинники, сытые и довольные. Поблагодарив хозяина за хлеб да соль, Андрей легко взлетел в седло.
- Скатертью дорога, князь, - с поклоном проводил его дьяк.
Выезжая из ворот, Андрей в который раз посмеялся над причудливостью бытия. В его время такое пожелание имело очень негативную окраску. Ныне же на Руси так желали легкого пути, чтобы дорога была ровной, гладкой и чистой, как скатерть, дабы гости быстро и безопасно добрались до дома.
Занятый своими мыслями, уезжающий князь даже не обратил внимания на то, что наверху сквозь приоткрытые ставни за ним кто-то пристально наблюдал. Зато это заметил вышедший на середину двора дьяк и досадливо крякнул. Там, за ставнями скрывалась в своей светёлке его дочь. Девка практически на выданье, да только кто её такую возьмёт. Худа, глазищи на пол лица. Тьфу. А ведь дьяку так хотелось породниться с кем-нибудь из знатных. Сотворить, так сказать, баш на баш. От них имя и титул, от него земли. Ведь сколько он видал князей, у которых окромя титула ничего и не было. Некоторые из таких и от самого титула отказывались. Нет, он знал, что брак это, как правило, союз равных, и что мезальянс рассматривался обществом как исключение. Но ведь такое случалось! И совсем недавно. Двоюродная сестра Федьки Курицына вышла замуж за князя Федора Ивановича Стригина Оболенского. С точки зрения отечества брак Федора с Евдокией выглядел как мезальянс. Курицыны были, конечно, родом честным, но измельчавшим. Однако вспомните положение дьяков Курицыных при дворе, и многое станет ясным. Да и сама Евдокия (стараниями родственников) была наследницей значительных вотчин во Владимирском и Дмитровском уездах. А такое богатство вполне могло компенсировать "худую породу". Вот потому, в последние годы среди дьяковской братии всё большее значение стало приобретать личное богатство. И многие из них, едва появлялась такая возможность, стремились обеспечить себя и родственников поместьем, а лучше вотчиной.