Купеческие корабли, оснащаемые к плаванию, стояли выше по течению Ладожки, там, где река, заметно расширяясь, образовывала заводь. Там же выросла и верфь, на которой ныне строились суда для морского хождения. Впрочем, её перенесли сюда из под Новгорода довольно давно, ещё в те времена, когда река и мелеть не начинала, но морские суда уже стали расти в размерах. Правда, сильно крупнеть ладожским лодьям да бусам было некуда, так как Ивановские пороги на Неве служили для них своеобразным мерилом. Всё, что оседало в воду больше одной сажени, имело большой шанс застрять и быть разбитым сильным течением. В этом отношениии Ивангород с его довольно глубоководной Наровой отличался в выгодную сторону.
Именно здесь, в Ладоге, и стояли обе бусы, купленные для компании и обошедшиеся ей по пятьдесят рублей за каждую. Едва Ладожка вскрылась ото льда, их, уже заранее проконопаченных и осмоленных, тут же спустили на воду и загрузили товарами и припасами.
К концу апреля Волхов полностью очистился от последних льдин, однако неотложные дела задержали князя в Новгороде. Потому, едва добравшись до крепости, Андрей не стал затягивать с отплытием. Итак, можно сказать, уходили одними из последних.
Тронулись рано утром - сразу после заутренней. Над Волховом стлался плотный белый туман, потихоньку уползая вверх по крутым берегам. Несомые течением, гружёные бусы ходко шли по воде. Однако Ладога недаром славится своим крутым нравом. Едва отплыв, пришлось почти на неделю встать в устье Волхова, дожидаясь, пока не прекратится толчея волн, превратившая озёрную гладь в подобие кипящего котла. Выходить из реки в такой ситуации было просто смерти подобно. На такой толчее и более совершенные суда гибли.
Наконец ветер, нагонявший волны, поменял направление, и озеро стало постепенно успокаиваться. Воспользовавшись этим, купеческие суда, скопившиеся в реке за эти дни, стали один за другим сниматься с якоря. Дошла очередь и до андреевых бус. Вздев полотнянные паруса, под резкие крики чаек, носившихся кругами над головой, они со всей возможной скоростью устремились вперёд.
Путь от Волхова до Невы был не близок и изворотлив. От устья Волхова низменный озёрный берег сначала круто изгибался на северо-запад, образовывая тупой выступ, а потом почти так же круто уходил на юг, уступая место большому мелководному заливу. В западном углу которого и брала своё начало Нева. Вроде и небольшое расстояние между двумя реками, да пройти его могли отнюдь не все. Обломки многих сотен судов покоятся на дне озера. Потому как погода на Ладоге непредсказуема, а мест, где можно укрыться от шторма в южной части практически нет. Тут даже переждать непогоду, вытащив суда на берег, было довольно проблематично. Потому как были они почти сплошь болотистые и найти более-менее сухую стоянку, как потом и спихнуть с такого бережка вытащенное судно было ой как нелегко.
Но пока что погода радовала. Дул попутный юго-западный ветер, достаточно сильный, но ровный, без порывов. Бусы шли ходко. Уже через пару часов достигли острова Птинов. Этот небольшой островок - всего-то пять километров в длину и шириной до трех - был отделен от берега очень узким проливом, который полностью зарос камышом. Вот только берега этого покрытого кустарником острова были прикрыты малыми глубинами и множеством подводных и осыхающих камней. Так что от греха подальше остров обошли дальней стороной. Дальнейшее плавание не отличалось разнообразием. С левого борта непрерывно тянулся низменный берег заросший кустарником и мелким хвойным лесом, с правого блестела в лучах солнца синь озёрной глади.
Как не спешили, а всё же до темноты добежать до Невы было невозможно. Слишком мал был световой день, да и скорость нынешних изделий новгородских корабелов никак не равнялась моторным судам. Хорошо уже то, что с попутным ветром добрались аж до губы Чёрная Сатама, где и бросили якорь почти впотьмах.
Орешка достигли лишь на второй день плавания. Город-крепость, раскинувшийся на острове в истоке Невы, надежно запирал выход в озеро, а его посад служил местом отдыха для купцов и команд, идущих как к морю, так и к Ладоге. Для андреевых бус дальнейший путь предстоял уже по самой Неве. Всего каких-то 75 километров. Было бы меньше, если б текла она по прямой, но нет, причудами природы река извивалась словно коромысло. Один скат которого направлен на северо-восток, а другой на северо-запад, ну а перегибом служили те самые Ивановские пороги.
Орешек покинули следующим утром. Широкая и полноводная Нева, сжатая крутыми, а местами обрывистыми берегами, легко несла небольшие судёнышки. Плавному течению хорошо помогал ветер, дующий прямо в паруса. Так, можно сказать, с комфортом и добрались до порогов.