Вот так получилось, что следующим утром корабли под одинаковым флагом разошлись в разные стороны. Бусе до дома было значительно ближе, но и шанс нарваться на разбойников тоже был выше. Зато успеет до ледостава в Новгород вернуться. Всё же для открытого моря маловат был кораблик, а потому ходить ему отныне вместе с другой бусой из Новгорода в Выборг или Борго. А для нарвского плавания суда нужны покрепче и повместительнее.
Глава 30
Больше до самого Любека никаких приключений не свершилось и краер, переименованный в "Святого Николая", благополучно бросил якорь на рейде столицы Ганзы.
Здесь уже начали работать договорённости с Мюлихом: русский груз был принят, обсчитан и на получившуюся сумму в трюма краера были загружены любекские товары. А вот Хинрих Брунс подкачал. Точнее, это Андрей, скорее всего, завысил ожидания. В общем, к исходному дню на "Святой Николай" взошли лишь две семьи: самого Брунса и литейщика Коппа, так же решившая попытать счастье на чужбине. Впрочем, учитывая, что у него так и не появилось государево разрешение на найм инородцев, и этого было много, ведь их ещё нужно было контрабандно доставить до мест, где им предстояло трудиться.
Обратный путь получился скорым, ведь теперь не нужно было подолгу ожидать попутного ветра. Хотя, поначалу, мореходам и было трудно, но опыт и практика вещи воистину великие: весь обратный путь они уже вполне сносно работали с парусами, позволяя краеру идти своим курсом практически при любом ветре.
В общем, до Тютерса они добежали довольно таки быстро, однако в знакомой бухточке их уже поджидал Гридя, пришедший туда на небольшом карбасе. Именно отсюда должна была начаться операция по незаконному въезду княжих работников. Как таковой пограничной стражи в этом мире ещё не существовало, и возможности проскочить мимо государевых застав было просто валом. Саму операцию взвалили на плечи Годима, тем более что Брунсов как раз и нужно было доставить в родные Бережичи, ну а Коппы тронутся в камские земли уже по зимнику.
Сбросив гостей, краер теперь вполне официально появился на виду у норовских таможенников и спокойно бросил якорь в ожидании их появления. Благодаря Гриде и Сильвестру дьячки уже знали об очередной напасти корабельщиков, а потому разрешение на вход было легко получено и вскоре краер с тихим стуком приткнулся у причала, открыв трюмы для разгрузки.
Впереди предстояло ещё много работы, ведь с разгруженного судна нужно было снять всю оснастку и вытащить его на берег, подготовив к зимовке. Но этой работой займётся уже ревельский шкипер, как полновластный работник компании, за что ему в карман ныне стабильно капали серебряные монеты. А вот Андрею предстояло провести зимний марафон по знатным семействам, завлекая их в дольщики. И главной надеждой тут был, конечно, Василь Васильич. Имея в компаньонах такого человека, можно было не бояться, что молодую компанию сожрут до того, как она оперится.
Но прежде чем покинуть портовое село, князь в сопровождении дружины заехал в гости к ивангородскому наместнику, чтобы решить вопрос с землёй под строительство. Не с пустыми руками, как понимаете, ехал.
Город-крепость вырос по указу Ивана III Васильевича в 12 верстах от берега залива быстро став форпостом русской земли на Западе, на границе с Ливонией. Место для него выбрали очень удобное. Девичью году, на которой Ивангород был поставлен, с трёх сторон защищала быстрая Нарова, делающая в этом месте сильный изгиб. Понимая всю важность крепости-порта, а так же учитывая все недочёты, что выявили прошедшие войны, уже сын основателя повелел поставить в городе новую крепость, чтобы улучшить её обороноспособность.
Прямо напротив, на левом обрубистом берегу реки Наровы высился замок с высокой четырёхугольной башней, построенной из плитняка. Это ливонский город Нарва. От русской крепости до рыцарского замка всего шестьдесят саженей и русские пушки вполне добивают до неё.
Несмотря на жаркий денёк, в большой комнате наместничной избы, было прохладно. Воевода был ростом невысок, зато выделялся своими объёмами. Вьющиеся от природы волосы уже тронула благородная седина, а узкая борода росла почти до пояса. Гостя принял с распростёртыми объятиями: всё же, как-никак Шуйский, а Шуйские в поморских землях это было имя. Да и с Великим Немым гость был в хороших отношениях. Так почему бы и не приветить человека, а там, глядишь, и он чем поможет. В жизни ведь всё случиться может.