— Мадам, что же вас тревожит в такой прелестный вечер? — галантно заговорил он.
— Скучнейшие дела, муж мой. Я — Бона Сфорца. И я не верю Габсбургам ни на грош. Они же признали нашего врага равным себе, и в то же время предлагают объединиться для борьбы с османской угрозой. Подумать только — Василий Московский теперь император! А вы, вместо того, чтобы сделать хоть что-то, спокойно слушаете это блеяние сарматских лесов.
— На этих песнях выросли сотни рыцарей Литвы, — возмутился король.
— Которые годны только горилку жрать, да подвигами предков хвалится. А может, вы, муж мой, всё же наймёте кого-нибудь, дабы посольство не смогло вернуться домой? Дантышек прав — пока в Москве сообразят, пока пошлют новых послов за императорской грамотой — многое может измениться в этом мире.
— Найм стоит денег, а их в казне нет.
— Так прекратите давать деньги в государственную казну. Чем ваша господарская хуже магнатской? Они захотели поделить доходы — пусть теперь пожинают плоды рук своих. А то пока что за всё платит один лишь король. А ведь на все наши ЛИЧНЫЕ деньги, мы сможем содержать и двор, и двадцатитысячное наёмное войско, но их у нас нет, потому что король перекрывает ими долги казны. Скажите своим магнатам, что ваши личные доходы ничем не отличаются от их личных доходов, однако они, почему-то, в государственную казну денег не дают.
— Мадам, вы ведёте опасные речи.
— Я знаю, но у меня кроме маленького Сигизмунда могут родиться ещё мальчики, которым будут нужны короны, а для этого нам просто необходимы деньги, и деньги немалые.
— И какую корону вы пророчите будущему наследнику, ну, кроме герцога Бари и Росано, разумеется.
— Наследника Людвика Венгерского. Почему сейчас ему наследует его сестра, а точнее, её муж — эрцгерцог Фердинанд? Чем ваш сын будет хуже Анны Ягеллон?
— Я бы не стал портить отношения с братом императора за корону Людвика. Достаточно нам нашего королевства и панств, над которыми нас провидение желало поставить. К тому же, мальчик ещё молод и вполне может стать отцом.
— Или не сможет, как молодые Пясты, — буркнула Бона.
— Вы опять об этом, — сморщился словно от зубной боли Сигизмунд.
— Да! — воскликнула Бона. — И об этом тоже! Зря вы не послушались меня и затеяли это сватовство Анны. Мазовецкое княжество — хороший подарок нашему сыну.
— Но Мазовия, как пястовские владения, по всем законам принадлежат Короне.
— Однако, вам ведь докладывали, что мазовецкая шляхта вполне способна поддержать притязания Анны, которая и без того называет себя не иначе, как дюкесса Мазовии, и, как донесли мне мои доверенные люди, желает править в Варшаве самостоятельно.
— Тем более, убрав её в Московию, мы облегчим жизнь себе, — уже успокоился король. — Ведь выйдет замуж она, только отрекшись от всех прав на Мазовию. А православное воспитание её детей не позволит им стать во главе мазовецкой шляхты.
— Боюсь, эти восточные дикари сумеют обойти подобное препятствие. Тем более, после того, как Василий наденет императорский венец. А уж как тщеславие мазовшанки будет удовлетворено. Из обычной герцогини в императрицы. Эх, будь я мужчиной, я бы не гадала, что да как, а наняла бы каперов, за которых вы столь рьяно бились на сейме, и потопила бы московитских послов вместе с императорской грамотой. Никто так не умеет хранить секреты, как море.
— Нынешнего посла пытались потопить не раз, — горько усмехнулся король, — вот только все всегда сами битыми уходили. Столле, вон, чуть не разорились, выкупая сына.
— Боже, как же всё сложно! — картинно сложила руки на груди Бона. — То нельзя, это невозможно. Теперь вот ваши советники наперебой советуют отказаться от союза с Франциском.
— Он проиграл, сударыня, и вряд ли Карл его отпустит в ближайшее время.
— А вот московитский посол так не считает. Да-да, что вы так удивлённо смотрите. Ян Дантышек прекрасный поэт, но ещё лучше он играет на поле дипломатии. И я отнюдь не удивлена, что ему удалось узнать содержимое письма князя Барбашина к герцогу Альба. Так вот, этот князь считает (и я с ним полностью согласна), что Карл в порыве рыцарственности отпустит Франциска в ближайшее время, а тот, видимо в благодарность, немедленно начнёт с ним новую войну. И потому он просит герцога удержать императора от подобного шага.
— То есть, вы, моя милая королева, считаете, что рвать союз с Франциском преждевременно.