Шигона понимающе покивал головой и вопросительно взглянул на государя, однако Василий Иванович продолжал хранить стоическое молчание. Так что разговор о плюсах и минусах договора с Померанией продолжился дальше. И лишь когда пришло время вечерней службы, великий князь отпустил всех, сказав, что обдумает сказанное на досуге и примет своё решение позже.
Ну, позже, так позже. Помочь герцогам расправиться с вольным ганзейским городом Андрей и без союза сможет, хотя это и будет стоить кучи нервов, сил и средств. Зато теперь князю, наконец-то, можно было вплотную заняться домашними делами, которые, к сожалению, включали в себя не только приятное времяпрепровождение с женой и дочерями. Почти год его начинания работали без руководящей руки и внимательного догляда. Пришло время понять, что из этого вышло. А пока тиуны и наместники съезжались в Москву, он засел за давно вынашиваемую им работу. Ага, именно ту: как завоевать мир, не привлекая внимания.
Сам план был прост и трудноосуществим одновременно, хотя и базировался на решениях, принятых и осуществлённых в его прошлом-будущем различными странами. Но его грандиозность пугала даже самого Андрея. Итак…
Перво-наперво, нужно закончить начатое: окончательно перехватить внутрибалтийскую торговлю путём замещения собой ганзейцев. В условиях нарастающего кризиса Ганзы сделать это было трудно, но можно, достаточно было лишь следовать по пути голландцев — не менее вместительные, но более ходкие корабли с меньшим экипажем и меньшей платой за провоз.
И неплохо бы было стать судостроительной площадкой для той же Голландии. Это же надо — ганзейцы сами отказались от просьбы жителей Бургундских Нидерландов строить для них корабли. Мол, тем самым они взрастят конкурентов. А то, что обиженные голландцы просто начнут строить корабли для себя сами, им в голову видимо не пришло. Результат известен — через век Голландия превратилась в мирового перевозчика, а Ганза официально самоликвидировалась.
Во-вторых, нужно было продолжать колонизационный проект, но так, чтобы не столкнуться с испанцами. Тут, впрочем, всё было просто: севернее 300 широты испанцы не поднимались, а русским для развития и этих территорий на первых порах за глаза хватит. А вот насчёт Бразилии стоило крепко подумать. Да, лучшие по климату земли уже подгребли под себя португальцы, но то же устье Амазонки им ещё долго будет неинтересно, как, впрочем, и другим европейцам. Ведь там, кроме гевеи, ничего хорошего нет, а что делать с каучуком они пока ещё не придумали. Между тем те же галоши из резины будут достаточно востребованным товаром, если правильно провести рекламную компанию. Ну и сахарный тростник там тоже можно выращивать. А сахар на Руси достаточно дорогое удовольствие: четыре рубля за пуд выходит; а такое далеко не каждый потянуть может.
Ну и в-третьих, пора было делать новый шаг, пока его за русских не сделали другие. Помните, чем окончилось португальское владычество в Индонезии? Им на смену пришли голландцы. А местное население согласилось вступить с новыми иноземцами в хоть какие-то товарно-денежные отношения просто потому, что новоприбывшие были не португальцы! И в результате голландцы замкнули на себя всю торговлю в азиатско-тихоокеанском регионе. А ведь давно (ну, с точки зрения попаданца) известно, что "самым большим богатством Азии были торговые перевозки между разными экономическими зонами, зачастую очень друг от друга удалёнными". В этом каботаже на дальние расстояния, даже не заходя в Европу, можно было поднять огромные средства, чем голландцы и занимались весь семнадцатый век.
Так почему бы это место не занять русским? Логистика? Да я вас умоляю! Да, Зунд легко перекрывается, но ведь кроме Зунда есть ещё и путь вокруг Скандинавии. А при наличии многолюдных американских колоний закрытие Зунда становится и вовсе опасной авантюрой. Неумение или нежелание самих купцов? Так не равняйте романовскую эпоху с Рюриковичами. Хотя, справедливости ради, стоит признать, что уже Иван Грозный больше думал о чужих купцах в своих землях, чем о поездках своих купцов в земли чужие. Ну не нашлось у него своего флотоводца. Но тут-то, благодаря попаданцу, купцы, что сами желали плыть за горизонт, вовсе не были съедены польскими каперами и, напротив, уже успели почувствовать вкус больших денег. Даже присказка "за морем телушка полушка, да рубль перевоз" всё реже звучала в купеческой среде, что так или иначе была связана с заморской торговлей.